Разведёнка для проклятого дракона - Сангра Ди
— Спасибо. Хотя я бы предпочла, чтобы опасность вообще перестала исходить откуда бы то ни было.
Эдриан впервые за вечер улыбнулся.
— С этим помочь сложнее.
Марта позвала нас к ужину. За длинным столом в бывшей столовой собралась весьма странная компания: я, королевский дознаватель, сторож с перевязанной головой, его внук и моя экономка, которая уже успела объявить себя главной по кухне. Кайрен остался в комнате. Я попросила отнести ему суп и кусок хлеба, но Марта наотрез отказалась идти одна, поэтому поднос понёс Тоби под присмотром кучера.
Гаррет ел медленно, прислушиваясь к разговорам. Когда речь зашла о ремонте, он неожиданно оживился.
— Крыша над восточным крылом течёт, но балки там ещё крепкие. Стекло в шести окнах заменить, а на кухне прочистить дымоход. С этим я справлюсь, когда голова перестанет раскалываться.
— Справитесь после осмотра лекарем, — поправила я. — И сначала наймём мастера для крыши. Не хочу, чтобы вы после двух дней в погребе полезли на чердак.
— Мастера денег стоят.
— А похороны тоже недешёвые, — заметила Марта, ставя перед ним кружку чая. — Так что слушайте хозяйку.
Гаррет посмотрел на неё с уважением. Кажется, они нашли общий язык.
После ужина я попросила Эдриана пройтись со мной по первому этажу. Нужно было решить, какие двери закрывать на ночь и где поставить дополнительные засовы. Он взял лампу, а я прихватила связку ключей и лист с планом здания, найденный в кабинете тёти.
В дальнем коридоре мы остановились возле двери, за которой когда-то располагалась малая перевязочная. На плане за ней значился служебный спуск, но на самой двери висел обычный замок. Эдриан проверил его и нахмурился.
— Здесь недавно меняли петли.
Я присела рядом. На дереве вокруг креплений действительно виднелись светлые царапины, а одна шляпка гвоздя была совсем новой.
— Гаррет говорил, что сюда никто не ходил.
— Значит, кто-то работал без его ведома. Или до нападения он не успел заметить.
Эдриан поднял лампу выше. На стене возле дверного косяка проступал едва различимый знак, похожий на переплетённые ветви. Такой же я видела на письме Эвелин.
— Это магическая печать?
— Защитная метка. Старая. Её нельзя трогать, пока не выясним назначение.
— Мне уже начинает казаться, что в этой лечебнице нельзя трогать вообще ничего.
— Книги пока можно, — ответил он. — Хотя после вашего знакомства с Даркхольмом я бы не поручился и за них.
Я рассмеялась, неожиданно для самой себя. За целый день Эдриан успел увидеть меня испуганной, злой, упрямой и перепачканной кровью. А сейчас говорил со мной так, словно всё это не отменяло возможности обычного разговора.
Мы вернулись к лестнице. Он поставил лампу на подоконник и вдруг спросил:
— Вам действительно здесь нравится?
— Здание ужасно запущено, денег почти нет, а муж пытается объявить меня сумасшедшей. Но здесь я хотя бы могу решать, что делать завтра. Это уже много.
Эдриан помолчал.
— Вы не обязаны оставаться здесь, чтобы доказать ему свою независимость. Я могу помочь найти жильё в городе, пока идёт разбирательство.
Предложение прозвучало без намёка на выгоду, и от этого отказаться было труднее.
— Благодарю. Но если уеду сейчас, Ричард получит именно то, чего добивается. Я лучше попробую привести в порядок пару комнат и снова открыть лечебницу.
— Вы ведь не лекарь.
— Я умею ухаживать за больными. Найму тех, кто имеет право лечить, а сама займусь хозяйством. Или вы считаете, что для этого обязательно нужна магия?
— Нет. Я считаю, что вы взвалили на себя слишком много.
— Возможно. Только пока желающих разделить со мной расходы не наблюдается.
Он улыбнулся, затем осторожно коснулся моей ладони. Его пальцы задержались всего на мгновение, оставляя мне возможность отступить. Я не отступила.
— Если позволите, завтра я пришлю мастера, которому доверяю, — сказал Эдриан. — Он осмотрит крышу и составит смету. Без обязательств с вашей стороны.
— А потом выставит счёт за осмотр?
— Я оплачу его сам.
— Господин Ровель, вы опасно близки к тому, чтобы испортить мне репутацию.
— По-моему, ваш супруг уже достаточно постарался в этом направлении.
Я не удержалась от улыбки. Эдриан тоже улыбнулся, но почти сразу посерьёзнел.
— Аделина, есть ещё кое-что. Я не хочу, чтобы вы узнали это от чужих людей. Мой отец действительно расследовал гибель принца. Однако после его смерти часть материалов исчезла из архива. Я был уверен, что их уничтожил Даркхольм. Теперь у меня появились сомнения.
— Вы говорили, что отец погиб из-за Кайрена.
— Так мне сообщили. Я тогда был слишком молод, чтобы участвовать в расследовании. Видел только последствия.
— И всё эти годы искали человека, которого считали виновным?
— Да.
Он ответил спокойно, без просьбы о сочувствии. Я вдруг поняла, что за его вежливостью скрывается усталость человека, который слишком долго жил одной целью. Хотелось спросить, что он станет делать, если выяснится, что его отец был причастен к преступлению, но вопрос показался жестоким.
Вместо этого я сказала:
— Гаррет мог ошибиться. А мог сказать правду. Пока у нас есть только его воспоминания и несколько записей.
— Поэтому я и хочу найти письма Лейна. Даже если они разрушат всё, во что я верил.
Мы постояли у окна. За стеклом чернели деревья, а на дворе кучер проверял ворота. Эдриан не отпускал мою ладонь, и я поймала себя на том, что мне приятно его прикосновение. После Ричарда я не ожидала, что снова захочу довериться мужчине так скоро. Но именно это и пугало: доверие слишком легко принять за безопасность.
С лестницы донёсся топот. Тоби сбежал вниз, перепрыгнув последние две ступени.
— Госпожа! Дед зовёт! Там у северной стены кто-то ходит!
Эдриан мгновенно отпустил мою руку и схватил лампу. Я пошла следом, хотя он велел остаться в доме. На крыльце нас встретил Гаррет с фонарём. Его лицо было бледным, но говорил он уверенно.
— Я видел свет между деревьями. Два раза мигнул, потом погас. Так Оскар подавал знак, когда хотел, чтобы я открыл калитку со стороны леса.
— Возможно, кто-то повторяет старый сигнал, — сказал Эдриан.
— Вот именно. Только Оскар исчез пять лет назад.
Мы подошли к северной стене. За оградой стоял густой туман, и различить что-либо дальше нескольких шагов было невозможно. На земле у калитки лежал небольшой свёрток, перевязанный грубой ниткой. Эдриан остановил меня жестом и сначала проверил его магией. Ничего не произошло.
Внутри оказался обрывок плотной бумаги с одной фразой, написанной чёрными чернилами: «В полночь откройте наружную решётку. Иначе мальчик не увидит утра».
Я перечитала записку, потом обернулась к Гаррету. Тоби стоял на