Измена дракона. Изгнанная с его наследником - Майкл Скофилд

Я подошла к двери, не убирая нож далеко, и открыла.

Райгар стоял на крыльце под снегом. Плащ он не поднял, хотя ветер бил ему в лицо. За его спиной у ворот маячили две темные фигуры. Не близко. Охрана ждала за пределами двора.

Хорошо.

Он хотя бы не привел отряд в дом.

— Целительница Мира Тавран, — произнес он.

Я заметила, что он выбрал это имя.

Не Эсмира.

Не жена.

Не леди Кердан.

— Мне нужна ваша помощь. Я прошу осмотреть меня и назвать условия, на которых вы согласитесь работать.

Тавия за моей спиной тихо хмыкнула, но промолчала.

Я могла захлопнуть дверь.

Часть меня очень хотела это сделать.

Другая часть уже просчитывала последствия. Если Райгар действительно умирает, северные легионы станут слабее. Ларн первым почувствует это: больше гармов у дорог, больше налетов, больше раненых на моем столе. Я могла ненавидеть Райгара и все равно понимать, что его смерть не пройдет мимо моего дома.

И еще.

Если он пришел сам, значит, положение тяжелое. Значит, при его дворе уже искали способы спасти пламя. Значит, кто-то там знает о моем даре. А если знают о даре, рано или поздно начнут спрашивать, откуда он взялся у северной лекарки, которая носит часть имени Эсмиры Тавран.

Спрятаться за закрытой дверью уже не получится.

Нужно было не бежать, а ставить условия.

— Войдите, — сказала я. — Но ваши люди останутся за воротами. Оружие оставите у входа. К лестнице не подходите. В палату к раненому — только при мне. Одно нарушение, и я зову старосту, кузнеца, рыбаков и половину улицы. В Ларне вас уважают как главу рода, но меня знают как человека, который лечил их детей. Проверим, кого они послушают быстрее.

Райгар внимательно выслушал каждое слово.

— Принимаю.

Я отступила.

Он вошел во второй раз уже иначе. Не как хозяин пространства. Как человек, которому разрешили переступить порог.

Это было важно.

Не для него.

Для меня.

Райгар снял плащ, отстегнул перевязь с коротким мечом и положил оружие на лавку у двери. Потом остановился, ожидая новых указаний.

Я указала на смотровую комнату.

— Туда.

Он прошел.

Тавия заперла входную дверь, но у окна осталась так, чтобы видеть двор. Ее арбалет лежал рядом на столе. Наконечник был направлен в пол, но взять его она могла за секунду.

Я достала чистую лампу и поставила ее у смотрового стола.

— Снимайте камзол.

Райгар задержал взгляд на моем лице.

Не с усмешкой. Не с мужским самодовольством. Скорее проверяя, не дрогну ли я.

Я не дрогнула.

Он начал расстегивать застежки.

Пальцы снова подвели его на третьей. Правая рука дернулась. Он попытался скрыть это, но поздно.

— Давно?

— Четыре месяца.

— Лжете.

Он поднял глаза.

— Полгода.

— Лучше. Но все еще не все.

Тавия тихо сказала из приемной:

— Сразу говорила, что она неприятная.

Райгар снял камзол, потом рубаху.

Я не позволила себе думать о том, как хорошо помню его тело. Это было лишнее. Опасное. Неприличное по отношению к той женщине, которой пришлось заново учиться жить без него.

Передо мной был больной.

Так проще.

На груди Райгара темнели линии поврежденного пламени. Они шли от левого ребра к ключице, ветвились у сердца, поднимались к шее. Не свежая рана. Старая, глубокая, внутренне запертая. Кто-то уже пытался лечить ее и сделал хуже: края ожога были стянуты слишком ровно, словно болезнь загнали внутрь, чтобы снаружи он выглядел сильнее.

— Кто это делал? — спросила я.

— Придворные жрецы.

— Их нужно выгнать.

— Они лучшие в столице.

— Тогда столице не повезло.

Я подошла ближе.

Дар отозвался сразу. Ладонь кольнуло, потом кожу потянуло к его груди, к черным линиям. Я не коснулась. Сначала осматривала глазами.

— Вам запечатали верхний слой.

— Это плохо?

— Это красиво. И бесполезно. Для Совета, наверное, удобно: глава рода стоит прямо, говорит твердо, выглядит живым. А внутри пламя продолжает гнить.

Слово получилось грубым, но точным.

Райгар не возмутился.

— Можно остановить?

— Можно многое. Вопрос в цене.

— Назови.

Вот опять.

Не спроси.

Назови.

Я взяла стеклянную палочку, провела ею рядом с ожогом, не касаясь кожи. Черные линии дернулись.

Райгар не издал ни звука, только положил ладонь на край стола.

Сдержанный. Упрямый. Больной сильнее, чем готов признать.

— Не сейчас, — сказала я.

— Почему?

— Потому что вы пришли ночью после дороги, я сегодня уже вытягивала боевой ожог у пограничника, а в доме ребенок.

Я сама произнесла последнее слово.

И пожалела сразу.

Райгар не повернул головы, но весь изменился. Не движением. Вниманием.

— Ребенок, — повторил он.

— В Ларне дети бывают не только у меня.

— Я видел кружку. Следы на полу. Тетрадь у стола.

— Вы всегда так внимательно рассматриваете чужие дома?

— Когда вхожу в место, которое может быть опасным.

— Мой дом не поле боя.

Он посмотрел прямо на меня.

— Для тебя — уже да.

Я не нашлась с ответом сразу.

Потому что он был прав, и это злило больше всего.

С того момента, как черная карета остановилась у ворот, мой дом перестал быть просто домом. Он стал точкой на карте рода Кердан. Местом, куда можно прислать приказ. Местом, куда можно прийти самому. Местом, где спрятан Нарен.

— Вы не имеете права задавать вопросы о моей семье, — сказала я.

— Я пока не задавал.

— Но собираетесь.

— Да.

Ответ прозвучал без вызова. Просто честно.

Я положила палочку на стол.

— Тогда услышите ответ заранее: все, что не касается вашего лечения, закрыто.

— Если мне предстоит работать с тобой, я должен знать, какие угрозы рядом.

— Вам не предстоит работать со мной. Это вы нуждаетесь в моем даре, не наоборот.

Он кивнул.

— Верно.

Одно слово. Спокойное. Без борьбы.

Я не ожидала, и из-за этого на секунду потеряла темп.

Райгар заметил. Конечно, заметил.

— Я могу заплатить, — сказал он. — Деньгами, защитой, землей, статусом. Могу дать официальный приказ, запрещающий кому-либо в Ларне тревожить тебя и твоих близких.

— Один официальный приказ уже однажды разрушил мою жизнь.

— Тогда договор.

Вот теперь он сказал правильное слово.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Какой договор?

— Письменный. С печатью не только моей, но и старосты Ларна, если ты ему доверяешь. Условия назовешь ты. Я получу лечение. Ты получишь гарантии.

— От человека, который нарушил границу моего дома десять минут назад?

— Поэтому подпишу кровью.

Тавия в приемной перестала двигаться.

Кровный договор для дракона был не красивой формальностью. Нарушение било по пламени. Для Райгара, в его состоянии, это было опасно.

Я не дала лицу измениться.