Злодейка в финале - Энже Граф

Тесса молча смотрела мне в лицо и задумчиво жевала губы.

— Если подумать, — сказала она мне медленно, — ты и в самом деле сейчас ведешь себя… как-то странно. Не так, как про тебя говорят.

— Я не помню, чтобы я делала те вещи, — сказала я жалобно, — а по поводу тех, которые я помню… Я глубоко сожалею.

Пусть те злодейства сотворила не я лично, но я была автором — именно я их придумала и именно я заставила главных героев пройти через них, поэтому моя вина в этом тоже есть.

— Наверное, — сказала Тесса, — это все лихорадка.

— Да, — обрадовалась я, — это все лихорадка! После нее я пришла в себя другим человеком, и я больше не хочу быть той… той мерзкавкой, о которой все говорят. Ты мне веришь?

— Я тебе верю, — сказала Тесса, — вот только… поверят ли тебе другие?

За окном уже стемнело. Я была в собственной комнате — той самой, которая напрямую примыкала к покоям Джеймса. Комната была небольшой и узкой. В нее едва вмещались одноместная кровать, сундук с личными вещами, трюмо с зеркальцем и стул. Было здесь даже окно, и я, к огромному своему счастью, могла видеть из него внутренний двор дворца: оба крыла, огромную площадь с фонтаном и часть королевского парка. Небогато, но после темницы я была искренне рада и этому.

В данный момент я сидела на стуле и обтирала свое тело влажной губкой: вообще, слугам, как оказалось, нужно было делать это несколько раз в день, чтобы не смущать господ запахом вспотевшего от тяжелого труда тела. А труд воистину был тяжелый. После того, как в наших с Тессой отношениях тронулся лед, она показала мне эту комнату и помогла застирать фартук, а после этого мы целый день убирали соседние покои. Никогда не думала, что это будет так сложно: сначала нам пришлось накрыть всю мебель белой тканью, затем скатать и вытряхнуть ковры, после этого снять с окон шторы для стирки, выгладить и повесить новые шторы, начистить до блеска всю медь и латунь, вымыть полы, проветрить, расстелить ковры, снять с мебели ткани… К концу дня я едва стояла на ногах.

— Это еще ничего, — сказала Тесса, самодовольно отряхивая руки, — вот зимой добавляется еще постоянная чистка камина да бесконечный нагрев воды, поэтому так быстро, как сегодня, нам уже не отделаться!

И тем не менее…

Несмотря на то, что мой локоть болел и саднил, я чувствовала себя несколько лучше, чем утром: ведь теперь у меня был человек, который искренне мне сочувствовал и верил, что я не желаю никому зла. Мы сблизились, совсем чуть-чуть, но для меня, которую тут все презирали, это был гигантский прогресс — и я собиралась во что бы то ни стало сохранить эту дружбу.

Мысли мои потекли дальше. Я размышляла о Тессе, нашем разговоре, новых неожиданных фактах, которые я узнала об Амелии… И вдруг меня озарило. Постойте… В этом мире Амелия — злодейка, которая причинила окружающим много боли. Каким-то образом я попала именно в ее тело. А что, если… Что, если смысл моего попадания заключается в том, что я должна исправить все ошибки, которая она совершила?

Может быть… Может быть, после этого я смогу вернуться домой?

Я застыла, потрясенная этой мыслью. Ну конечно же! Теперь в этом есть смысл! Я должна искренне раскаяться в «своих» злодеяниях, исправить ошибки Амелии — и тогда я смогу покинуть этот мир!

— Долго мне еще ждать?

Я испуганно подскочила — и перевела взгляд на дверь. На пороге стоял Джеймс. Я замерла от неожиданности, глупо глядя на него снизу вверх.

— Я звал, — сказал он. Раздражительность из его голоса исчезла, но вместо нее появилось что-то другое. — Ты не отозвалась.

— Я не слышала, — пролепетала я растерянно.

Он продолжал стоять на пороге, не отрывая от меня тяжелого взгляда — и тут до меня дошло. Я была обнажена. Я обтиралась влажной губкой перед сном, и чтобы это сделать, я сняла с себя всю одежду до последнего клочка ткани. И в таком виде меня застал Джеймс. Мой главный герой, который был совсем не таким белым и пушистым, каким я его создавала.

И который вчера уже успел это продемонстрировать.

Охнув, я схватила первое, что попалось мне под руку, и попыталась этим укрыться. Это оказался белый кружевной передник, который я аккуратно повесила на спинку стула. Тонкая ткань едва прикрыла мое тело, но это было лучше, чем ничего.

— Простите, — испуганно пробормотала я, — я сейчас выйду.

Взгляд Джеймса был тяжел. С замиранием сердца я поняла: он решил, что я вновь его соблазняю. Нарочно разделась, якобы для умывания, нарочно притворилась, что не слышала его зов — и все для того, чтобы он зашел и увидел меня в таком виде.

— Здесь нет задвижки, — сказала я поспешно, — дверь нельзя запереть изнутри!

Сущая правда. Слишком обрадовавшись неожиданно потеплевшим отношениям с Тессой, я не придала этому большого значения — но теперь вижу, какой сильный это был просчет с моей стороны.

Джеймс молчал. Челюсть его была плотно сжата, взгляд темен и тяжел. Он смотрел на меня и одновременно словно бы вскользь, будто бы пытался что-то мысленно решить. Я стояла ни жива, ни мертва, гадая, к какому решению он придет, и оттого, когда он, наконец, заговорил, я даже вздрогнула от неожиданности и страха.

— Оденься, — велел он, — и иди в мои покои.

Он вышел. Секунду я стояла, переваривая его приказ, а затем, спохватившись, кинулась одеваться.

Я вышла из коморки десять минут спустя. Воротник моего платья был наглухо застегнут, темный подол удачно скрывал длинные ноги Амелии, а фартук я нарочно повязала неплотно, чтобы не слишком сильно подчеркивать талию. В общем, теперь мой внешний вид был далек от соблазнительного и не должен был вызвать у него желание снова на меня накинуться.

Джеймс стоял у окна, глядя на улицу. При виде его широких плеч, на которые падало закатное солнце, я почувствовала беспокойство. В этот раз он казался даже больше и выше, чем тогда, когда я видела его в последний раз. Или дело в