Спор на любовь - Рия Адри

— Поэтому выбирай. Подтверждение пары — и ты входишь сама. Или я иду рядом и подтверждаю доступ вручную у каждой двери.

— Вы предлагаете слухи или слухи.

— Я предлагаю ужин.

Свет ламп дрожал на полированном камне. В этом дрожании было столько же нервов, сколько в нас самих.

— Ужин с условием.

— Всё здесь будет с условием.

Слишком честно.

Слишком мрачно.

Мне даже на секунду стало любопытно, понимает ли он, как звучит. Или понимает и именно поэтому говорит так прямо: чтобы я быстрее перестала искать в академии безопасные пути.

— Третий вариант, — сказала я.

— Слушаю.

— Вы письменно подтверждаете в журнале, что сопровождаете старосту экспериментальной группы к обязательному собранию из-за ошибки маршрута и до утренней диагностики не претендуете на признание личной пары.

Касс посмотрел на Демьяна с интересом.

Демьян молчал.

Я продолжила:

— Идёте на расстоянии не меньше трёх шагов. Не касаетесь меня. Не называете своей парой, ведьмой, девушкой или иным словом, которое может быть воспринято как личная принадлежность. При входе в общий зал подтверждаете мой доступ как временный технический. При свидетелях.

Марьяна за спиной тихо выдохнула:

— Боги, она сейчас составила правила прогулки.

Я услышала.

Демьян тоже.

— У тебя талант к договорам, — сказал он.

— У меня талант выживать среди людей, которые считают свои желания достаточным основанием.

Серые глаза потемнели.

Да, это было о нём.

Да, он понял.

Нет, я не жалела.

Никого не оскорбила. Просто сказала правду. Вежливо. Сдержанно. Доказуемо по событиям сегодняшнего дня.

Демьян положил ладонь на стеклянный контур у двери. Между нами вспыхнула синяя линия. Метка на моём запястье тут же отозвалась жаром.

Я не опустила взгляд.

— Три шага, — сказал он. — Без прикосновений. Без слов принадлежности. До утренней диагностики.

— В журнале.

— Открой.

Я отошла к столику, открыла журнал на чистой странице и повернула к двери. Чернила проступили сами, принимая его диктовку.

Старший маршрут Демьяна Ворона подтверждает сопровождение адептки Арины Вельской к обязательному вечернему собранию как временную техническую меру до утренней диагностики. Признание личной пары адепткой Вельской не совершалось.

Я прочитала дважды.

— Добавьте: “Сопровождение не создаёт обязательств”.

Демьян посмотрел на меня через стекло.

— Ты уже получила такую бумагу.

— Получу ещё одну.

Касс хмыкнул:

— Демьян, ты сам поднял ведьму, которая пишет быстрее, чем ты давишь.

— Заткнись, — спокойно сказал Демьян.

В голосе не было злости.

И всё равно Касс сразу замолчал.

Я отметила это.

Демьян провёл пальцем по стеклу, и в журнале появилась нужная строка.

Сопровождение не создаёт обязательств со стороны адептки Вельской и экспериментальной группы.

— Довольна?

— Пока да.

— Осторожное слово.

Я дала себе секунду на вдох. Ответ лежал на языке, но воспитание всё же удержало меня от лишней резкости.

— Точный ответ.

Он убрал руку от контура.

— Через час я буду у входа.

— Мы выйдем сами.

— Через час, Вельская.

Стекло погасло.

Демьян развернулся и ушёл.

Касс задержался на секунду. Светлые волосы падали на лоб, в глазах стояло открытое веселье, но голос, когда он заговорил, прозвучал тише:

— Ты хорошо держишься.

Я не ответила.

Он чуть наклонил голову.

— Это не комплимент. Это предупреждение. Чем дольше ты держишься, тем интереснее ему будет.

После этого ушёл следом за Демьяном.

Дверь башни погасла окончательно.

Я стояла перед журналом и очень спокойно хотела сесть.

Очень спокойно — потому что ноги вдруг стали ватными.

Марьяна подошла первой.

— Арина.

— Всё в порядке.

— Нет.

Ника придвинулась ближе с лекарской тревогой на лице. От этой молчаливой поддержки стало легче держаться прямо.

— Я знаю.

Она осторожно взяла меня за локоть и отвела к креслу. Я села. На секунду закрыла глаза, потом заставила себя открыть. Нельзя было рассыпаться сейчас. Девочки смотрели на меня. Им нужно было видеть, что ситуация неприятная, но управляемая.

Даже если управляемость держалась на трёх строчках в журнале и моём упрямстве.

— Правила к ужину, — сказала я.

Кира застонала:

— Да ты из камня.

— Нет. Просто у нас час.

— Лучше бы из камня, — пробормотала она. — Камню плевать на Ворона.

Мы переодевались быстро.

Я выбрала академическое платье тёмно-синего цвета с высоким воротом и узкими манжетами. Оно было строгим, удобным и достаточно плотным, чтобы скрыть метку под рукавом, если та снова не решит светиться на всю академию. Волосы я заплела в низкую косу и закрепила серебряной шпилькой с защитным узором. В зеркало смотрела собранная девушка с ровным лицом, усталыми глазами и слишком прямой спиной.

Хорошо.

Пусть такой и видят.

Марьяна надела бордовое платье с чёрной вышивкой по лифу, Ника — мягкое серое, Сольвей — зелёное, с вышитыми листьями на рукавах, Кира — тёмный костюм с коротким жакетом, под которым прятались карманы для мелких флаконов. Я проверила эти карманы взглядом.

— Без “всякого случая”.

Кира показала пустые ладони.

— Только нейтрализатор.

— Кира.

— И маленький дымовой шарик.

Я дала себе секунду на вдох. Ответ лежал на языке, но воспитание всё же удержало меня от лишней резкости.

— Нет.

— Он маленький.

— Нет.

Она с тяжёлым вздохом выложила шарик на стол.

Сольвей сама поставила чехол с Рябинкой в угол комнаты.

— Она обиделась, но поняла.

— Передай ей благодарность.

— Передам после возвращения. Сейчас она считает нас предателями.

Таисия всё это время стояла у окна и смотрела на мост, ведущий к главному корпусу.

— Что видишь? — спросила я.

Она медленно повернулась.

— Полный зал. Чёрный стол. Твою руку на дереве. И птицу, которая клюёт стекло.

Марьяна застыла с лентой в руках.

— Это плохо?

Таисия подумала.

— Громко.

Не помогло.

Её предсказания редко помогали заранее. Они только добавляли ощущение, что неприятность уже идёт где-то рядом и просто пока не повернула за угол.

Ровно через час мы вышли к дверям башни.

Демьян ждал снаружи.

Один.

Это было лучше, чем с компанией. И хуже, потому что всё его внимание теперь не разделялось ни на кого.

Он тоже переоделся к вечеру. Чёрная форма была застёгнута строже, серебряный ворон на воротнике блестел, волосы убраны назад. У запястья — тот самый родовой браслет. Высокий, спокойный, опасный. Мужчина, который слишком рано занял в нашем дне слишком много места.

Я остановилась на внутренней стороне контура.

— Господин Ворон.

—