Пленница лорда Дракона. Мама поневоле (СИ) - Екатерина Борисова

Никто не ропщет, никто не просит отдыха или отсрочки. Все возвращаются в сёдла и следуют за своим лордом.

Я же осторожно проверяю кроху Арию. Малышка спит беспокойным сном в мокрых пелёнках.

Скидываю с плеч уютное одеяло, расстилаю его на дне повозки, укладываю поверх него чистые пелёнки и опускаю туда малышку.

Стараясь не разбудить кроху, переодеваю её и закутываю вместе с сухими пелёнками в одеяло. Раз ночёвка в тёплом доме нам пока не грозит, малышку сто́ит закутать потеплее.

Нахожу на дне корзины рожок с молоком, но вот беда — момолоко кормилицы холодное. Не думаю, что малышка станет его пить. Что же делать?

Позвать лорда Рейдена и попросить сделать остановку?

Оглядываюсь и с неприятным удивлением вижу, что вокруг опустилась настоящая ночь.

Большой отряд лорда Рейдена движется колонной, где у каждого дракона над раскрытой ладонью горит и переливается неровным светом магическая сфера.

При этом у каждого дракона она разная. У лорда Рейдена, что скачет недалеко от моей повозки, над рукой горит и переливается настоящее живое пламя. Алые всполохи облизывают смуглую ладонь лорда, не причиняя ему вреда.

У кого-то сфера подобна настоящему солнцу — сочная, жёлтая, дарящая не только свет, но и тепло.

У других тусклая зелёная или бледно-голубая.

Не знаю точно, отчего зависит цвет. Но могу предположить, что от магии дракона.

Над нашей повозкой и повозкой с ранеными людьми теплятся крохотные магически светлячки — безопасные искорки, похожие на больших жуков.

Наблюдая за этими магическими искорками, на душе становится спокойнее, но ровно до того момента, как я не перевожу взгляд на вырастающий по обе стороны дороги лес.

Чёрные и опасные заросли наполнены шорохами и тенями.

Стоит мне всмотреться, как я снова замечаю горящие красные угли чьих-то яростных глаз.

Я с трудом давлю рвущийся из горла крик. Но стоит мне моргнуть, как эти «глаза» превращаются в отблеск полной луны на мокрых камнях у дороги, или магические всполохи от чьей-нибудь сферы.

Более или менее вытянув ноги на дне повозки среди дремавших охранников, прижимаю к себе тёплый и пушистый комочек с Арией и стараюсь уснуть.

Но шорохи ночного леса, топот и забивающий ноздри запах пота уставших коней, пробирающий до костей ночной холод не желают меня отпускать.

Я мечусь из стороны в сторону, путаюсь в длинном подоле своего единственного платья, всхлипываю и прижимаю малышку крепче к себе, пока мне на плечи не опускается тёплый, пахнущий дорогим парфюмом и теплом очага плащ.

Руки, что опускали его, на несколько секунд задерживаются на моих плечах, сжимаю не сильно, но крепко, скользят по рукам вниз.

— Моя вина, — раздаётся надо мной хриплый голос лорда, — из головы совершенно вылетело, что вы больше не в карете и потеряли шаль.

Перед глазами вспыхивает яркая огненная сфера, заставляя меня отпрянуть.

— Простите, — Рейден гасит её и как-то странно рассматривает нас с Арией. — Почему девочка у вас на руках? Вы что же всю дорогу держите её?

— Её корзина осталась в карете. Вместе с моей шалью, — просто пожимаю плечами. — Не укладывать же крошку на дно телеги?

А лорд ругается сквозь зубы и сверкает своими необыкновенными глазами с вертикальным росчерком зрачка.

— Я обещаю это исправить. Идёмте.

— Куда? — я с удивлением оглядываюсь и замечаю, что отряд успел спешиться. Воины разгружают повозки, разжигают костры вокруг какого-то тёмного полуразвалившегося строения.

— Мы добрались до границы моих владений, — отзывается лорд и подаёт мне руку. — Заночуем в этом... доме.

Улавливаю странное напряжение в его словах, когда он говорит о «доме». но не придаю этому значения.

Вместо своей руки передаю Рейдену крошку Арию, а сама пытаюсь подняться, но тут же со стоном валюсь назад.

Укушенная дролоком голень отзывается острой пульсирующей болью, от которой темнеет в глазах.

— Что с вами, Клариса? Клариса?

— Сейчас всё пройдёт, — хватаю раскрытым ртом воздух, но не успеваю ничего понять, как лорд подхватывает меня на руки.

Его объятия странным образом действуют на меня.

Крепкие, я бы сказала, жёсткие руки осторожно подхватывают меня и прижимают к широкой горячей груди, растирают мою затёкшую спину, согревают и успокаивают.

— Ария! Где она? — я запоздало понимаю, что малышки с нами нет.

— Орон позаботиться о ней, — кивает лорд в сторону моего недавнего охранника.

Огромный длинноволосый дракон с посеребрёнными сединой висками и руками, увитыми странными шрамами, осторожно несёт на руках малышку Арию и следует за нами.

Молчаливой тенью к нам присоединяется второй мой охранник, чем-то едва уловимо напоминающий самого Орона. Широкоплечий и высокий, только явно моложе. Они вдвоём защищали карету от высшего дролока и выстояли.

Лорд Рейден, словно не обращая внимания на охрану, несёт меня дальше, уверенно перешагивает в темноте через перепаханное кем-то поле, через какие-то доски и камни и заносит меня в «дом».

Некогда добротный просторный сруб с каменной печью в центре представляет собой ужасающее зрелище.

Чёрные подпалины на печи, облизанное жадным огнём дерево лишь чудом уцелело в одном углу, сохранив часть стены и крыши.

Круго́м же разбросаны обугленные вещи и пепел.

В стороне на земляном полу валяется практически не тронутая огнём оконная рама.

Я прикрываю глаза и вздрагиваю. Чужие болезненные воспоминания затапливают меня.

Тихий, уютный вечер в кругу семьи.

На столе дымится чугунок с мясной похлёбкой, рядом расположилась моя семья — уже немолодой, но всё ещё крепкий мужчина и его круглолицая жена.

Я заканчиваю возносить молитву древним богам, поднимаю взгляд и ловлю в окне напротив яростный взгляд.

СТРАШНЫЕ ЖЁЛТЫЕ ГЛАЗА С ПЛАМЕННЫМИ ВСПОЛОХАМИ и подрагивающими зрачками. Не круглыми, но и не вытянутыми настолько, чтобы их можно было бы назвать драконьими!

— Нет! — кричу я и бросаюсь в угол комнаты, сбивая стул. Я хочу защитить кого-то...

В ту же секунду окно вылетает из стены и падает рядом со мной, обдавая меня брызгами разбитых стёкол.

Седоволосый мужчина поднимается из-за стола, он пытается защитить меня, закрыть от ярости ворвавшегося в дом МОНСТРА. Но силы не равны.

ОГОНЬ. ВЕЗДЕ ОГОНЬ. Он жадно набрасывается на мужчину. А следом сражает бросающуюся на помощь круглолицую женщину.

Я помню тот ужас, что отразился на её лице, когда она падала замертво на пол.

Я помню СТРАШНЫЕ ЖЁЛТЫЕ ГЛАЗА и лютую ненависть в