Развод. Неистинная жена генерала-дракона - Ангелина Сантос

— Тогда обсуждайте со мной, — сказала я. — Мира едет со мной или я не сдвинусь с места.

— Она поедет.

Я моргнула.

Слишком быстро согласился.

Либо и сам это уже решил, либо действительно не хочет тратить время на мелочи, пока рушится что-то куда серьёзнее.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда ещё одно условие.

— У тебя нет условий.

— Ошибаешься. Они появились в тот момент, когда ты понял, что я могу отказать. Я беру свои вещи сама. Никто не войдёт в мои комнаты без моего разрешения. И никто не коснётся моих личных ларцов.

Он посмотрел на меня так внимательно, что у меня внутри нехорошо екнуло.

Слишком близко к браслету.

Слишком.

Но лицо моё, кажется, ничего не выдало. Я надеялась.

— Хорошо, — сказал он.

Вот этого я не ожидала.

— Так просто?

— Так просто.

Он повернулся к двери.

— У тебя час.

— На что?

— Потом коридор закроют. До утра.

Я сжала пальцы.

— Конечно. Чтобы я не сбежала из собственной жизни раньше времени.

Он остановился, не оборачиваясь.

— Чтобы до тебя не добрались раньше, чем я успею.

И вышел.

На этот раз за дверью остались не только его шаги, но и двое стражей. Я слышала, как они встали по обе стороны. Почти беззвучно. Почти вежливо. Почти тюрьма.

Мира обхватила себя руками.

— Госпожа…

— Не надо.

— Он сказал правду про мазь?

Я подошла к столу, взяла приказ, ещё раз посмотрела на императорскую печать, потом смяла лист так, что воск треснул.

— Да.

— Тогда мы действительно должны уехать?

— Нет.

Она уставилась на меня.

— Что?

Я резко подошла к шкафу, открыла нижнее отделение и достала ларец. Сердце билось быстро, но мысли вдруг стали удивительно ясными. Не спокойными — ясными.

— Если я уеду на рассвете, — сказала я, — всё, что сегодня началось, останется здесь без меня. Мне оставят красивую легенду про безопасность, а потом решат, что я никогда и не смогу вернуться вовремя.

— Но вы же сами слышали…

— Слышала. И потому мы должны сделать кое-что до отъезда.

Я подняла крышку.

Браслет лежал там, тёмный, тяжёлый, живой.

Мира выдохнула.

— Он всё такой же…

— Да.

Я взяла его в руку. Металл сразу отозвался теплом. На этот раз даже сильнее, чем раньше. Камень в центре будто почувствовал, что его снова тревожат, и в глубине шевельнулась золотистая искра.

— Мне нужно узнать, кто и когда это гравировал, — сказала я, глядя на внутреннюю пластину. — И что именно значит эта строка.

— Кто сможет сказать?

Я подумала о храме.

О старом архивариусе, которого видела однажды на зимнем богослужении и который показался мне человеком, помнящим куда больше, чем позволено. О дворцовых жрецах я даже не думала. Слишком близко к трону, слишком много чужих ушей.

— Есть один человек, — сказала я. — В нижней храмовой библиотеке. Если он ещё в столице.

— И как мы туда попадём? Коридор под охраной.

Я улыбнулась. Не весело. Скорее устало.

— Кайран сам напомнил мне про старые переходы.

Мы обе замолчали, и в этой тишине план начал складываться сам. Галерея за зимним садом, лестница для прислуги, старый ход к нижней часовне. Когда-то его знали все дети в доме Варгрейм. Потом забыли, потому что нормальным взрослым людям не нужно тайком пробираться к храму ночью.

Но я сейчас меньше всего чувствовала себя нормальным взрослым человеком.

Скорее женщиной, которую за день успели развести, выслать и попытаться убить — а она всё ещё стоит на ногах только потому, что злость пока сильнее страха.

— Помоги мне переодеться, — сказала я.

— Вы хотите идти сегодня? Сейчас?

— Да.

— Это безумие.

— Нет. Безумием было бы лечь спать и ждать рассвета, как послушная женщина, которую уже сложили в дорожную карету.

Мира прикусила губу, но спорить не стала.

Пока она доставала тёмное платье без шуршащих юбок, я надела браслет.

Не на внешнюю сторону запястья. Внутрь, под рукав, так чтобы его не было видно.

Стоило металлу коснуться кожи, как меня пронзило резкое тепло. Не боль — почти отклик. Будто что-то давно ожидавшее этого наконец встало на место.

Я замерла.

Метка под кожей вспыхнула мягче, чем прежде, и будто бы успокоилась.

Связалась.

Закрылась.

Я медленно опустила рукав.

— Госпожа? — тихо позвала Мира.

— Всё в порядке.

Это было ложью.

Но ложью рабочей.

Через несколько минут я уже стояла у зеркала в тёмном платье с высоким воротом. Волосы убраны под тонкий шарф, плащ на плечах, мягкие туфли вместо дневных башмачков. Мира выглядела так, будто собралась на похороны — мои или свои, пока не решила.

— Когда стража пройдёт второй круг, — сказала я, — мы выйдем через боковую створку каминной.

— Там же узко.

— И именно поэтому они про неё забыли.

Она кивнула.

Мы погасили две лампы, оставив только одну у двери — чтобы из коридора казалось, будто хозяйка легла поздно, но всё ещё в комнате. Потом сдвинули панель у камина. Старый проём не открывали годами, и камень протестующе заскрипел. Я поморщилась. Звук показался оглушительным.

Мы замерли.

За дверью никто не сдвинулся.

Хорошо.

Я первой пролезла в узкий проход. Камень пах пылью и золой. За спиной осторожно двигалась Мира. Два поворота, лестница вниз, низкий свод — и вот мы уже шли по старому ходу, где когда-то мальчишкой бегал Кайран.

Эта мысль всплыла неожиданно.

Я представила его в двенадцать лет — мрачного, худого, упрямого, уже привыкшего не улыбаться лишний раз. Представила,