Разрушение - Наталия Джастер
Дверь кареты со скрипом открылась, и подножка опустилась.
Бриар взглянула на меня и беззвучно произнесла: Шут.
Я лукаво подмигнул ей: Правительница.
Она вздернула подбородок, являя собой образ королевской особы, которая никогда не принимает решения сгоряча. Женщины, которая не отступает, приняв решение. И как же это было восхитительно. Если именно это ждет меня каждый день, мне будет все труднее держать свои жадные лапы подальше от нее.
Точнее говоря, это будет блядски невозможно. Это уже было испытанием во время поездки, и я постоянно терпел неудачу в попытках вести себя прилично.
Бриар ласково коснулась щеки Нику, выпрямила спину и выскользнула из кареты. Ее пальцы задержались на секунду дольше, чтобы погладить мое бедро и посеять хаос сразу в нескольких частях моего тела.
Это сработало. Моя кожа запылала, по телу пробежал магнетический разряд.
Пришло время делать то, что я умел лучше всего. Пришло время выступать перед толпой.
Я выбрал темно-зеленый сюртук и черный кожаный жилет с узором из золотых листьев на воротнике. Элегантный. Уверенный. Более сдержанный, чем то, что я обычно выбирал, но моей экстравагантной стороне придется поумерить пыл.
Впрочем, это не помешало мне подвести нижние веки сурьмой, а также нарисовать маленький ромб под левым глазом. Да ладно вам. Я не собирался отказывать себе в изящных украшениях.
Я одернул сюртук, подхватил Нику и Тамбла, а затем нырнул к выходу.
Рыцарь, придерживающий дверь кареты, посмотрел на меня и кивнул, встретившись со мной взглядом и склонив голову.
Ну-ну. Этот поклон был в новинку.
И это было интересно. До сих пор этот отряд лишь бурчал в моем направлении, когда это было необходимо. Если не считать истории у костра, которую я поведал им в пути, солдаты регулярно избегали зрительного контакта со мной. Наше сближение в саду произошло только благодаря огромному количеству эля, которое они вылакали. К тому же, история обо мне и Бриар увлекла их, как это обычно бывает с историями.
Мои сапоги ударились о брусчатку. В этот миг атмосфера изменилась.
Толпа зашевелилась, собравшиеся задергались, как птицы. Не одна пара глаз расширилась, и я уловил несколько вздохов, вырвавшихся как у мужчин, так и у женщин.
Мои губы изогнулись. Назовите меня поверхностным, но с этим не поспоришь. Сексуальная притягательность имеет свойство обезоруживать.
Бриар стояла, сохраняя самообладание. С высоко поднятой головой она ждала, чтобы представить нас.
Я быстро окинул взглядом собравшихся. Как и описывала Бриар, их выдавали наряды. В первых рядах стояли сановники и советники в мантиях — единственные, кто не отреагировал на меня ничем, кроме прищуренных, оценивающих взглядов. Позади них толпились дворяне и придворные, а на задворках жались старшие слуги. Осенние рыцари окружали всех кольцом, их число росло по мере того, как к собранию присоединялось все больше воинов.
Безобидные создания? Или смертельно опасные самозванцы?
Посмотрим. Скорее всего, многие из них задавались тем же вопросом обо мне, пока мы присматривались друг к другу.
Великолепно. Этому шуту придется потрудиться.
И все же, мы только начали поднимать шум. С легким изяществом и без промедления я подошел к карете и протянул Нику руку. Как только его крошечные пальчики легли в мою ладонь, по мне прокатилась цепная реакция.
Внешне я двигался с легкой грацией, как беззаботный хищник из семейства кошачьих. Внутри же львиный рык разрывал мне горло, а инстинкт защитника сковал мои мышцы в непробиваемый щит.
Вместо того чтобы спуститься по ступенькам, что часто сбивало его с толку, Нику протянул ко мне руки. Я подхватил сына за талию и прижал к своей груди.
В ту секунду, как мы обернулись, вспыхнул лесной пожар.
8
Поэт
Половина из них охнула, звуки вырывались из их ртов, как взрывы. Челюсти отвисли. Ресницы затрепетали. Один советник даже имел наглость проворчать, его брови насупились.
Наша аудитория увидела то, чего я боялся годами, то, что я всю жизнь хранил в тайне. Огромные глаза Нику. Его сказочную внешность. Маленький носик и широкий рот. Это, плюс хорек, развалившийся на его плечах.
Они увидели мальчишку, который бросал вызов тому, что они считали нормальным. Они увидели мальчика, которого в противном случае объявили бы собственностью.
Как и в Весне, эти люди видели то, что они называли так называемым «простаком». Лишь поддержка монархии удержала стражников от того, чтобы заковать Нику в кандалы.
Втайне мои зубы скрипнули. Открыто же я погладил сына по спине и взирал на происходящее сквозь невозмутимую маску. Мое выражение лица бросало вызов любому в радиусе видимости открыть свой гребаный рот. Ибо если эта толпа не будет вести себя прилично, мой язык с этим разберется.
Голова Бриар склонилась в сторону толпы. Ее черты заострились, пронзая зевак внушительным хмурым взглядом.
Хотя она и хотела переманить этих людей на нашу сторону, на это могли уйти десятилетия. Тем временем принцесса излучала естественный, острый авторитет, сбалансированный с нужной долей честности.
Но, ради всего святого. Можно подумать, они никогда не видели никого, похожего на Нику. И, возможно, некоторые из них действительно не видели. Что касается остальных, то они видели прирожденных душ лишь чахнущими за прутьями клеток и в камерах подземелий.
Невозмутимый Нику лучезарно улыбнулся собравшимся. — Они здесь ради нас? — прошептал он.
— Да, — солгал я ему на ухо. — Но помнишь, что ты обещал Колючке Бриар?
Он кивнул и заерзал, пытаясь вырваться. После минутного колебания я поймал взгляд принцессы, чтобы подготовить ее.
Ее властный хмурый взгляд растаял, и она протянула Нику руку, подбадривая его. Осторожно я опустил сына на землю, где он подбежал к Бриар и схватил ее за пальцы.
Ошеломленные зрители наблюдали, как он прижался к боку принцессы и разглядывал придворных так, словно они были сделаны из сахара — как какое-то невероятное лакомство. Только клятва Нику, данная Бриар, сдерживала его порыв броситься в толпу и обнять каждого присутствующего здесь чопорного сноба. И наконец, придворные обуздали свое изумление, так что он не заметил никакого переполоха.
Дверь второй кареты распахнулась. В унисон все склонили головы, когда Королева Авалея выскользнула из экипажа, подол ее плаща зашуршал позади нее. Ее лицо отражало лицо дочери — царственное, непроницаемое и не терпящее возражений.
Ее глаза вцепились в Бриар. Потратив последние четыре года на воспитание сына, я знал этот взгляд. Сказать, что королева волновалась за