Разрушение - Наталия Джастер

Я окинул взглядом ее корсет, приподнятые холмики прекрасных грудей и полупрозрачные штаны, струящиеся по ногам. Между ее бедер прячется влажная щелочка, тесная ложбинка, в которую скользнут мои пальцы и начнут двигаться в ритме.

Всемогущие Сезоны. Лишь присутствие спящего сына и отчаянное желание уберечь их обоих не давали моему члену налиться кровью.

Полы шатра выходили под небольшой навес, что давало нам немного уединения. Патрулирующие рыцари не заметят нас, если только не пройдут совсем близко. Тем не менее от мысли, что кто-то может увидеть хоть сантиметр тела Бриар, у меня на скулах заходили желваки.

Я придвинулся ближе к принцессе, прижимая ее к себе сильнее, жестче. — Какая смелость, моя колючка, — пробормотал я ей в макушку. — Что это значит, выставлять себя напоказ вот так?

— Ревнуешь? — поддразнила она.

— Одержим, — поправил я. — Ты станешь моей погибелью, так же как стала моим началом.

— Мне плевать, что они увидят.

Она говорила искренне. По крайней мере, этим утром.

Как бы там ни было, я сомневался, что вид корсета Бриар, ее изящных панталон и обнаженной кожи — не говоря уже о моем голом торсе и низко сидящих штанах — смутил бы рыцарей в данный момент. Слишком много гребаного хаоса произошло с тех пор, как мы разбили лагерь.

К тому же, с тех пор, как Бриар опустилась на колени рядом с Меритом и положила на его рану лоскут своего платья, мужчины и женщины смотрели на нее с зажегшимся заново уважением.

Бриар сглотнула. — Ради этого момента я бы рискнула большим возмущением.

Я застонал. — Искушаешь, Ваше Высочество. Тебе повезло, что мы не уединились где-нибудь, где я мог бы свободно развращать тебя.

— Я не могу обещать, как часто мы будем оставаться наедине после этого. Ночью — да. Но день — это совсем другое дело. Вот почему мне все равно, кто нас сейчас видит. Это утро наше.

— Сказала как истинная правительница, — пробормотал я ей в ухо. — И опять же, отказывать себе — это часть веселья. Ожидание в течение всего дня лишь сделает наш секс еще более страстным позже. Я проникну в тебя так глубоко, что ты почувствуешь каждый сантиметр моего напряженного члена.

Бриар вздрогнула, по рукам побежали мурашки. — Надеюсь.

Я отпустил рукоять кинжала и обнял свободной рукой ее ключицы. — Не надейся, сладость моя. Будь уверена.

— Если бы это было единственным, о чем я могла думать. Я знала, что нам будут угрожать, но не так скоро. И не таким образом. — Она вцепилась в мое предплечье. — Я думала, может быть, Мерит съел не то яблоко, что могло ослабить его способность сопротивляться. Но навык, который он ценил в себе больше всего — это наставничество, а не бой. И что самое важное, от него не пахло терпкостью. Так или иначе, он был опытным воином, а значит, нападавший тоже.

— Что касается знаков, вырезанных на груди Мерита, это не узнаваемые символы, если не считать их сходства с осколками стекла, и я не могу понять их смысл. Я никогда не видела подобных увечий в Осени. — Ее голос задрожал. — И чтобы это случилось в тот самый момент, когда я возвращаюсь…

Действительно. Что бы ни значили эти метки, это было связано с нами.

Чего именно добивался этот скрытый враг? И самое главное, с какой целью?

Я развернул Бриар к себе. Взяв ее лицо в ладони, я прижался лбом к ее лбу, и мои большие пальцы заскользили по ее коже. — Знай это и верь этому. Обстановка может измениться, но не мы.

Она запнулась, усталая улыбка попыталась пробиться наружу. — Ты звучишь как идеалист.

— Едва ли, — прошипел я прямо ей в губы. — Я звучу так, словно я прав.

Рот Бриар задрожал, и из ее груди вырвался звук, полный нужды. У меня перехватило дыхание. Тот же самый лихорадочный позыв зажегся на моем языке.

Как же мне хотелось полакомиться этой упрямой нижней губой. Как мне хотелось вонзить в нее зубы и почувствовать ее вкус. Как мне хотелось заставить эту женщину забыть обо всем, выцеловать из нее страх, наполнить ее эмоцией настолько сильной, что она не помнила бы ничего другого. Как мне хотелось, чтобы ее пальцы на ногах подогнулись, чтобы по спине пробежала дрожь, а ее киска запульсировала от желания.

Последнее было невозможно с Нику в этой палатке.

А все остальное? Все остальное было в моем распоряжении.

Глаза принцессы приковались к моим, умоляя, желая — прося. И к черту все, но из моего горла вырвался хриплый звук. Я склонился к ней, наши губы подались навстречу друг другу…

И пронзительный звук разорвал тишину блядского леса. Этот невыносимый шум разлучил нас — один из рыцарей затрубил в рог, извещая о наступлении часа.

Раздраженный рык вырвался из моей груди. — Дьявольский ад, — процедил я, глядя в потолок палатки. — Я кого-нибудь убью.

Смешок Бриар прозвучал так тихо, полный как веселья, так и муки. — Мы опаздываем.

Мой взгляд опустился к ней, и, должно быть, я выглядел как дикий зверь, потому что на ее щеках вспыхнул румянец. Как более благоразумная в этих порочных отношениях, она отстранилась еще дальше, что, впрочем, не смогло скрыть неутоленного желания, тлеющего в ее зрачках. С другой стороны, бунтарство и чувственность были ей очень к лицу.

Я приковал свои ноги к земле, на случай, если им придут в голову какие-нибудь идеи. Единственной другой альтернативой было бы перекинуть Бриар через плечо, отнести в ближайшее укрытие и трахнуть ее, прижав к первому же попавшемуся дереву.

Я поклялся не прикасаться к этой женщине, не давать волю своим чувствам, не говоря уже о том, чтобы ласкать или целовать ее, пока мы находимся под угрозой смерти. Как бы мне ни нравилась эта мысль, у меня были свои стандарты относительно первого оргазма Бриар в Осени. Тем не менее, у наследницы была привычка нарушать мои правила и побуждать меня делать то же самое.

Сколько раз нас прерывали с тех пор, как мы пересекли границу? Как давно я доставлял ей удовольствие? Наверное, прошел уже целый день с тех пор, как мой язык ласкал ее, с тех пор, как ритм моего члена заставлял ее вскрикивать.

Хотя это не имело значения. Мой аппетит к этой королевской особе был постоянным, неизлечимым состоянием.

Другим словом это называлось зависимостью.

Бриар отступила еще на шаг, потому что кто-то из