Пламя - Наталия Джастер

Вздрогнув, леди украдкой взглянула на меня.

— Черт. Ничего, если мы…

— Это всегда нормально, — мягко заверила я ее.

Упоминание о моем шуте было более чем нормальным. Оно было необходимо.

— Как я уже говорила, — продолжила Каденс. — Пока я не увидела другую сторону этого восхитительного мужчины. Пока не познакомилась с его чертовски милым сыном. — Она взглянула на лесную подстилку, и ее тон стал чрезмерно беспечным. — И пока не познакомилась с тобой.

Где-то внутри меня разлилось тепло. Я бы озвучила это чувство, но это только заставило бы Каденс ерзать и, возможно, забрать все свои слова обратно.

Тем не менее, меня переполняло стойкое смирение. Они предали своих суверенов ради этого дела, подвергли себя опасности только ради того, чтобы жить в изгнании рядом со мной.

Я заломила руки.

— Я в долгу перед вами обоими…

— В последний раз повторяю, — настаивал Элиот. — Ты нам ничего не должна.

— Говори за себя, милый, — возразила Каденс, а затем посмотрела на меня. — Когда все это закончится, я бы хотела новый гардероб. И твой блестящий рубиновый пояс. Тот, что в форме листьев. Я видела его на тебе на приветственном пиру в твой первый вечер в Весне, и с тех пор потеряла покой.

Я усмехнулась сквозь невыплаканные слезы. Затем взяла себя в руки и кивнула.

— Договорились.

— Ты помнишь этот пояс? — задумчиво спросил Элиот у Каденс. — Бриар носила его целую вечность назад.

— Это драгоценности. — Каденс нахмурилась, словно Элиот был лишен рассудка. — Королевские драгоценности. Конечно, я его помню.

Помимо ограниченного запаса одежды и припасов, которые мы купили на различных заставах, у меня не было с собой бесценных нарядов. Ничего, кроме моих сережек. Как бы то ни было, Каденс получит все, что попросит. Как-нибудь я отплачу ей и Элиоту, что бы они ни говорили.

В ту ночь мы прижались друг к другу; наши конечности сплелись под грудой шерстяных одеял. Пока Каденс спала, Элиот коснулся носом моего.

Шепча между нами, он признался:

— Я выбрал это, потому что ты для меня — все.

Я позволила этим словам впитаться в мою кожу.

— Я тоже тебя люблю.

Этот менестрель был моей семьей, как и многие другие. Утешительная мысль увлекла меня в сон, но передышка была недолгой. Я проснулась в полночь, укрывшись между друзьями, но поглощенная глубокой болью в костях. Потерей, которую невозможно было восполнить.

Как бы я ни была благодарна за то, что они со мной, я могла мирно отдыхать только в объятиях одного человека. Я представила, как его сильное тело обвивает мое, и снова и снова прокручивала его голос в голове, его тембр, читающий мне слова, пока я снова не погрузилась в сон.

8

Бриар

К концу недели окружающий пейзаж разительно изменился. Мы ехали осторожной рысью, когда я внезапно натянула поводья кобылы, привлекая внимание Каденс и Элиота.

Вздох застрял у меня в горле, а глаза жадно впитывали открывшийся вид, будто до этого я никогда не видела красок. Впереди возвышались соборы из дубов и деревьев тупело, чьи колонны устремлялись в небо, словно шпили, а хитросплетение листвы раскрашивало мир в невероятное множество оттенков и полутонов. В ветвях примостились домики с остроконечными крышами; стволы оплетали лестницы, а сквозь кроны тянулась паутина мостов, соединенных между собой укрытыми на высоте помостами.

Внизу колодец примыкал к ручью, а сквозь траву пробивались тропинки. Чуть дальше, в густых зарослях, стояла пустая карета без одного колеса, сквозь которую вились густые блестящие ленты тумана.

Затерянные Дома-на-Деревьях — наше убежище, но, возможно, и наша погибель.

Несмотря на величественное буйство красок и нависающие над нами деревенские домики, внешние границы территории окутывала темная дымка, а деревья, казалось, наблюдали за нами. Я крепче сжала поводья, вспоминая предания об этом заброшенном крае, пока в груди смешивались и сливались восторг и трепет. При всей своей неземной красоте, у сказок были и жуткие стороны, и здесь присутствовало и то, и другое. Именно поэтому никто не отваживался заходить в эту часть диких земель, огромные риски. Но все же это должно мало-мальски, но помочь.

До тех пор, пока мы будем проявлять уважение к этой земле, она ответит нам тем же, но главным испытанием будет понять то, как именно это сделать.

У моих друзей отвисли челюсти, когда они поравнялись со мной.

— Нихрена себе, — пробормотал Элиот.

— Сезоны, — воскликнула Каденс. — Что это за место?

Мои губы дрогнули, прошептав:

— Это наше новое королевство.

9

Поэт

Пламя ширилось и ползло вверх, поглощая стены замка; кирпич и стекло плавились, раскинутые кленовые деревья вспыхивали, их кроны пылали, как факелы. Инферно поглотило крепость, превращая её в тлеющий пепел, и на фоне этого разрушения ко мне вернулись слова короля.

Мы создали огонь.

Крики разрывали дымку, но ни одного тела так и не появилось, хаос оставался невидимым для моих глаз; сквозь расстояние я видел только ее. Погребальный костер извивался между нами, воздвигая барьер, но к черту все это, ведь если нам суждено сгореть, принцесса и шут сделают это вместе. Я сорвался с места и бросился сквозь пламя, ровно так же, как и она; пока огонь щелкал зубами, мы пробирались сквозь жар и дым, пробивая путь друг к другу.

Когда нас разделяло всего несколько дюймов, она бросилась ко мне, а я вытянул руки, готовый поймать ее. Но вместо того, чтобы обхватить свою колючку, из ее пальцев что-то вылетело и опустилось в мои.

Дюжина игл вонзилась в плоть, и в моей хватке оказалась роза: она расцветала так же ярко, как ее волосы, как алые ленты на наших запястьях и как моя багровая кровь. Шипы кололи кожу, но цветок блестел в свете костра, невосприимчивый к пламени.

Словно оружие. Словно щит.

Нас было двое, но роза — лишь одна.

Мой взгляд метнулся к принцессе, которая кивнула, когда огонь полностью поглотил ее — упрямая женщина, вечно приносящая себя в жертву. Ее имя почти вырвалось из моей груди, но я не издал ни звука; она рассыпалась пеплом, пока я стоял там, защищенный единственной розой, пронзающей мою кожу своими шипами.

Жгучее ощущение усилилось — и вырвало меня из бреда.

Мои глаза распахнулись, когда я рывком сел на кровати: грудь судорожно качала кислород, изо рта вырывалось тяжелое дыхание, а пот покрывал мое обнаженное тело. Откинув голову назад, я уставился на обшитый панелями