Пламя - Наталия Джастер

Я сложила руки на коленях.

— Я предупреждала тебя не приседать рядом ни с чем, напоминающим цветочные клумбы.

— И не есть яблоки с зелеными листьями на черенках, не трогать неспелые корнеплоды или клюкву, не гладить восьмифутовых оленей, не покупать хлеб на закваске у разносчиков, не флиртовать с прохожими — я чертовски возбуждена спустя почти полнедели, но я вряд ли близорука — не идти на запах имбиря и уж точно не носить платья в густых зарослях. Не делай то, не делай это. Я все поняла с первого раза, Мисс Совершенство. Если придется, я буду терпеть до следующей деревни. Меня не интересуют жуки, заползающие мне в задницу, пока я сижу на корточках.

Галантно Элиот поднялся и устроился на земле напротив нас. Это позволило Каденс плюхнуться рядом со мной.

Усевшись, леди принялась дуться на свой маникюр.

— Мои гребаные ногти. — Не глядя, она указала на меня. — И если тебе дорога жизнь, не читай мне нотаций о том, что мне следовало подстричь их, когда мы только отправились в путь. Как будто у нас было на это время.

Я плотно сжала губы. Тем не менее, мои черты лица растаяли в веселье.

— Вот, — сказала я. — Позволь мне.

Дотянувшись, я вытащила веточки из ее локонов, а затем импульсивно собрала их в пушистый хвост. Каденс замерла от удивления, пока я не закончила работу и не вытерла руки. После неловкого момента она потеребила волосы.

— Спасибо. — Но прежде чем я успела ответить, она поманила меня поближе. — Ладно. Повернись.

Ошеломленная, я сделала, как она просила. Каденс расплела мою растрепанную косу и заплела ее заново, воссоздав хитрое плетение, которому меня научила матушка. Как только леди закончила, она отодвинулась назад.

— Идеально.

Я провела рукой по косе, глядя на нее в изумлении. Такие стили вряд ли осваивали в Весне.

Каденс прочитала мои мысли и дерзко пожала плечами.

— Я обращаю внимание.

Давным-давно мы начинали как соперницы. Несмотря на это, по моему телу пробежало удовольствие от того, что леди с нами. В прошлом товарищество между нами было непостижимым. В эти дни я была благодарна за то, что ошибалась.

Звездный свет усыпал лесную подстилку. Бронзовая сова вела дозор над головой, ее оперение мерцало. Моя лошадь паслась в нескольких футах от нас вместе с двумя другими скакунами.

Каденс порхнула пальцами в сторону пламени костра.

— Я не эксперт, но разве костер не верный способ быть растерзанными?

— Не здесь, — сказала я. — Мы называем эту территорию Дикими Туманами. Туман — постоянное явление в Осени, но здесь он настолько густой, что даже пламя не проникает сквозь него. Видимость ограничена, поэтому единственный способ путешествовать по этому району — знать географию. Шансы на то, что нас случайно обнаружат, невелики.

— И именно поэтому ты лидер, — похвалил Элиот.

Я поморщилась от этого слова. К счастью, мои друзья этого не заметили.

Хотя замечание Каденс было точным в отношении убийц и воров — открытое пламя вполне могло стать приглашением, — туман защищал нас от людей и фауны. Я применяла эти знания с каждой милей, разделяющей нас и замок. Зачастую тонкости этой дикой местности оказывались опаснее всего остального. Мы были в пути всего несколько дней, а я уже сбилась со счета, сколько раз исследования спасали нам жизни.

— Итак. — Каденс подтянула колени к груди. — О чем еще поговорим?

— Бриар хвалила мое мастерство владения оружием, — услужливо ответил Элиот.

— Эй. — Каденс бросила на меня притворно сердитый взгляд и указала на нож на своем бедре. — А как же я?

Покорно я похлопала ее по бедру.

— У тебя врожденный талант к острым предметам, и из тебя вышел бы прекрасный убийца невинных.

— Оу. Я ценю это.

— Я знаю.

Мы засмеялись, но едва ли улыбка надолго задержалась на моих губах. Ничто из этого не было забавным, и я не имела права веселиться. У нас едва хватало подготовки, и хотя я держала в голове пункт назначения, за каждым углом таились подстерегали препятствия и опасности.

Что еще хуже, я заметила полоску засохшей крови, проступающую сквозь рукав рубашки Элиота.

— Ты ранен, — забеспокоилась я, торопясь найти кусок ткани.

— Бриар, все в порядке, — настаивал он. — Это просто царапина. Одна из веток задела меня, когда я бежал тебя искать.

— Тебе нужно это промыть, — я перебила его заверения, неловко пытаясь оторвать подол своей юбки, чтобы использовать в качестве импровизированного бинта. — И тебе нужно перевязать ее. И…

— Бриар, — повторил он, и его интонация заставила меня замолчать. — Все в порядке.

Я замерла, чувствуя тяжесть внимания Элиота и Каденс. Мой лучший друг был прав; это всего лишь царапина. Но здесь все могло быть хуже. И все потому, что я согласилась взять его с собой.

Будто прочитав мои мысли, Элиот пробормотал:

— Это не твоя вина, Бриар.

— Какая именно часть? — сглотнула я комок в горле.

Прирожденные души, запертые в осеннем подземелье, включая безумцев из Лета, которых Риз использовал как пешек против меня и Поэта. Предательство Мастеров и резня во дворе замка.

Положение, в которое я поставила матушку, когда она лишила меня титула. Мои друзья, которые рисковали собой, присоединившись ко мне в этом походе.

Маленький мальчик, который не знал, увидит ли он когда-нибудь снова свою Колючку. И его отец, который был вынужден смотреть, как я ухожу.

Какая именно часть была не моей виной?

— Всем, кто находится рядом со мной, причиняют вред, — сказала я костру. — Я принесла разрушение в Осень.

— О, ради всего святого, — фыркнула Каденс. — Ты обвела вокруг пальца каждого члена королевской семьи на этом континенте; столкнулась лицом к лицу с Королем Лета; выдержала пристальное внимание своей нации; защитила ребенка от мира осуждения; поставила шута на колени — и не в одном сексуальном смысле; спасла его от Мастеров, которых ты тоже перехитрила; и повела своих солдат в бой против них. — Она выдохнула. — Теперь, если ты закончила причитать, я бы хотела поговорить об ужине, который мы еще не приготовили.

— Напомни мне, зачем мы ее взяли, — пошутил Элиот.

— Вы меня любите, — заявила Каденс.

Вместо того чтобы улыбнуться, я покачала головой.

— Почему вы это сделали? Почему выбрали это?

Снова леди замолчала. Спустя мгновение она уже симулировала интерес к костру. Пытаясь напустить на себя непринужденный вид, она сказала:

— Всю свою жизнь меня воспитывали служить правителям, лелеять их убеждения и мораль. — Далекие воспоминания затуманили ее выражение лица. — Но я никогда не могла выразить