Злодейка в финале - Энже Граф

— Я помогу, — повторила я, — раздеться. Можно?

Я устремила на него умоляющий взгляд. Мне нужно, чтобы он мне поверил. Мне нужно наладить с ним отношения. Мне нужно, чтобы он меня простил — ведь если он меня простит, то я, скорее всего, сумею вернуться домой. И этот кошмар закончится.

— Гира был прав, — вдруг сказал Джеймс, — ты не могла измениться так сильно, сестренка. Ты всегда меня ненавидела: с самой первой нашей встречи. И я не верю, что сейчас ты действуешь из добрых побуждений.

— Но это так! — воскликнула я. — Просто… дай мне еще один шанс! И я докажу тебе, что я изменилась!

Я говорила горячо и страстно — потому что сама верила тому, что говорю. Но Джеймс… не поверил.

— Ты упустила свой шанс, Амелия, — сказал он, и припечатал, — другого я тебе не дам. Уйди к себе, если не хочешь проблем.

Я опустила глаза, изо всех сил борясь с разочарованием. Если бы я только не закатила истерику… Если бы только не вывела его из себя… Если бы сразу помогла, вместо того, чтобы бросаться извинениями… Тогда все было бы иначе?

Той ночью я так и не смогла уснуть. Лежала в своей узкой постели и прислушивалась к шуму снаружи. В голове крутились разные мысли, и к утру я окончательно утвердилась в следующем: если у меня и есть возможность выбраться из этого мира, то сделать это я смогу только тогда, когда попрошу у всех прощения. А значит, этим мне и нужно заняться. Найти всех тех, кому я причинила зло и заставить их поверить в то, что мне искренне жаль. Не самый оригинальный план, но единственный, который у меня есть.

Утром я, несмотря на недостаток сна, чувствовала себя возбужденной. Мне не терпелось приступить к прощению, поэтому, стоило Тессе появиться, как я закидала ее вопросами:

— Тесса, скажи, я действительно… пыталась убить собственную мать? Герцогиню Шар'Ле?

Мысль об этом не давала мне покоя. Ладно, Джеймс и Вивиан, но чтобы местная Амелия покушалась на жизнь собственной мачехи? Немыслимо! Однако, я сомневалась, что Джеймс лгал, а значит, местная злодейка и в самом деле оказалась куда хуже, чем я представляла.

Тесса округлила глаза:

— Ты пыталась убить герцогиню Шар'Ле?

Я растерялась:

— Разве нет?

— Мне об этом ничего не известно…

Несколько секунд мы растерянно смотрели друг другу в глаза, затем я со вновь вспыхнувшей надеждой спросила:

— А что насчет остальных?

— Остальных?

— Тех, кого я тоже обидела. Ты знаешь их? Знаешь их имена?

— Зачем тебе?

— Хочу извиниться перед ними.

Тесса моргнула — а затем вдруг улыбнулась. Да так ярко и солнечно, что могла затмить собою вставшее светило.

— Вот теперь нет никаких сомнений в том, что ты абсолютно другой человек! Прежняя Амелия Шар'Ле скорее откусила бы себе язык, но не сказала бы «извини», особенно слугам.

Я смешалась и неловко отвела взгляд, но быстро взяла себя в руки:

— Так что, ты знаешь их имена?

— Нет. Но я могу узнать. Слуги постоянно болтают, так что не сегодня-завтра мы узнаем, что нужно.

Я обрадовалась. Мне определенно повезло, что Тесса теперь на моей стороне — без нее было бы невозможно получить эти сведения. В приподнятом настроении мы принялись за уборку, живо обсуждая, как быстрее получить список и как мне сподручнее просить прощения. Теперь, когда Тесса ко мне присоединилась, происходящее перестало казаться мне таким мрачным и безнадеждным, и я настолько воспряла, что даже рассмеялась над какой-то ее шуткой по дороге на завтрак.

А потом мне стало не до смеха.

Потому что когда дорогу нам заступили, я вдруг поняла одну простую вещь.

Когда мы с Тессой обсуждали, у кого я должна попросить прощения, мы обе как-то забыли про одного персонажа, которому досталось наравне с Джеймсом. Вернее, я забыла. И это было непростительной ошибкой с моей стороны, потому что персонаж был главным.

Да. Речь шла о Вивиан Лотус. Главной героине моего романа, нежном стойком ангеле — и невесте Джеймса Рока.

Которая теперь собственной персоной стояла напротив меня в окружении подобострастных служанок и смотрела на меня своими нежными, прекрасными глазами.

Я растерянно замерла на месте, одновременно поражаясь тому, как я могла про нее забыть — и гадая, к чему приведет эта встреча. Амелия причинила ей столько зла, и как поступит Вивиан? Будет мстить? Или простит, поскольку обладает милосердной аурой главной героини?

— Я же говорила! — раздался торжествующий голосок. Вздрогнув, я перевела взгляд на говорившую и опознала в ней давешнюю брюнетку, которая опрокинула на меня кашу. Кажется, ее зовут Мелисса. — Я же говорила, — продолжила она, обращаясь к Вивиан, — что эта мерзавка теперь спокойно разгуливает по коридорам дворца!

— Она не разгуливает! — моментально возмутилась Тесса. — Она тут работает!

— Конечно! — тут же подхватила другая девушка из свиты Лотус. — Работает, как же! Пока леди Лотус лежала в лихорадке, эта зараза выбралась из темницы и теперь болтается по дворцу, якобы работая! Разве это справедливо? Эммет Гира до сих в темнице, а эта дрянь ходит на свободе, как ни в чем не бывало!

— Она отрабатывает свое наказание! — воскликнула Тесса, но ее голос потонул в гуле возмущения и недовольства, которым так и пропиталась стайка высокородных и не очень девиц.

— Почему ты ее защищаешь? — накинулась на Тессу Мелисса.

— Потому что она раскаялась!

Хохот. Я почувствовала себя безумно неловко: служанки и придворные дамы устроили настоящую свару в то время, как мы с Вивиан не произнесли ни слова. Будто мы с ней обе были шахматные королевы, а битву вели пешки. Мне не понравилось собственное сравнение — Тесса отнюдь не была для меня всего лишь пешкой, поэтому я решила, наконец, ответить за себя сама:

— Вивиан…

Что тут началось! Я запоздало прикусила язык, поняв, что обратилась к девушке так, как привыкла называть ее в своем романе — поэтому тут же исправилась:

— Леди Лотус, я…

И замолчала. И что дальше? Извиниться? Вот так, на ходу и без подготовки? Или объясниться? Сказать, что все так, как и говорит Тесса: я раскаялась, я теперь служанка и отрабатываю свое наказание? Пока я размышляла, что мне сказать, Вивиан внезапно тоже подала голос:

— Сегодня в оранжерее должна зацвести черная роза. Не желаешь взглянуть?

Воцарилась тишина. Удивилась не только я, но и все остальные, потому что после секундного вмешательства все заговорили наперебой:

— Леди