Разведёнка для проклятого дракона - Сангра Ди
— Откуда вы знаете?
— Я видел его.
Я некоторое время молчу, пытаясь понять, почему человек, обвинённый в убийстве принца, сообщает об этом так буднично.
— Эдриан говорил, что его отец погиб во время расследования.
— Его отец расследовал происходящее ещё до убийства. После смерти принца он не успел никому рассказать, что нашёл.
— А вы успели?
— Мне тогда было не до рассказов. Меня пытались казнить без суда.
Он говорит сухо, но впервые за всё время не отводит взгляда. Я не знаю, верить ли ему. Зато точно знаю, что записка появилась слишком вовремя.
— Если хотите, чтобы я вам доверяла, расскажите всё, — говорю я. — Без загадок и намёков.
— В аптечной комнате. Там есть то, что объяснит больше моих слов.
Солнце почти садится. Я беру фонарь, а Кайрен забирает его из моей руки, прежде чем я успеваю возмутиться.
— Дорогу покажу я. Ступени там неровные.
— Я умею ходить по лестницам.
— Вчера ты едва не упала на ровном месте.
— Вчера на меня напали разбойники.
— Значит, сегодня постарайся обойтись без приключений.
Он произносит это с таким серьёзным видом, что я невольно улыбаюсь. Кайрен замечает, но ничего не говорит. Только придерживает дверь, пропуская меня вперёд.
В аптечной комнате пахнет сухими травами и пылью. За рядами банок скрывается узкий шкаф, который я раньше принимала за часть стены. Кайрен отодвигает нижний ящик, и в деревянной панели обнаруживается маленькое углубление в форме листа.
— Твой ключ, — говорит он.
Я достаю связку. Резная головка того самого длинного ключа действительно похожа на листок. Но когда подношу его к углублению, Кайрен останавливает меня за локоть и сразу отпускает, заметив мой взгляд.
— Сначала прочти надпись.
Под слоем пыли проступают слова, вырезанные мелкими буквами: «Тому, кто пришёл лечить, откроется. Тому, кто пришёл владеть, откажет».
— Как мило, — говорю я. — Надеюсь, тётушка не потребует от меня доказать диплом лекаря.
— Она знала, кому оставляет лечебницу.
Я вставляю ключ. Дерево едва слышно щёлкает, и за шкафом открывается узкая ниша. Внутри лежит металлическая шкатулка и небольшой свёрток, перевязанный синей лентой.
Кайрен не пытается взять находку. Он стоит рядом, напряжённо следя за моими руками. Я достаю свёрток и разворачиваю первый лист.
«Аделина, если ты читаешь это, значит, ко мне больше нельзя обратиться. Прости, что оставляю тебе чужую беду вместе с домом. В лечебнице спрятано свидетельство, за которое уже заплатили жизнями. Никому не отдавай его, пока не узнаешь, кому верить».
Ниже стоит подпись Эвелин.
Я поднимаю глаза на Кайрена.
— Она знала, что я приду сюда?
— Надеялась.
— А вы знали о письме?
— Знал, что оно существует. Где лежит, не знал.
В шкатулке оказывается плоский стеклянный диск, обёрнутый в мягкую ткань. Внутри стекла застыла тонкая серебристая нить, похожая на трещину. Кайрен отступает на шаг, словно предмет обжигает его даже на расстоянии.
— Что это?
— Память, — отвечает он. — Запись, сделанная в ночь убийства. И если Валтериан узнает, что она у тебя, он пришлёт сюда людей, которым не прикажут брать тебя живой.
Я осторожно кладу диск обратно. На этот раз желание пошутить исчезает. За окном уже темнеет, а Эдриан обещал вернуться к вечеру. Я смотрю на письмо, потом на Кайрена и понимаю, что теперь мне придётся решить, кому показать находку первым.
Глава 14. Ужин, который не состоялся
Эдриан приезжает после заката. Я слышу колёса на гравии и успеваю спрятать шкатулку в пустой ящик письменного стола, прежде чем Марта объявляет о госте. От Кайрена я потребовала одного: не устраивать сцену, пока не разберёмся, как работает найденный диск. Он согласился слишком быстро, что само по себе настораживает.
Эдриан входит в кабинет с дорожной пылью на сапогах и букетом поздних садовых цветов. Я смотрю на букет, затем на его усталое лицо.
— Вы что, по дороге ограбили клумбу?
— Купил у женщины возле городской заставы. Она уверяла, что цветы переживут дорогу лучше меня.
— Судя по вашему виду, женщина разбирается в людях.
Он смеётся и протягивает букет. Я принимаю его, неожиданно смущаясь собственной радости. За последние дни Эдриан успел стать человеком, появления которого я жду. Мне нравится, как он слушает, не перебивая, и как умудряется замечать, когда я устала, даже если сама ещё не признаюсь.
— Я привёз новости, — говорит он. — Комиссию удалось перенести на пять дней. Один из лекарей согласился провести независимое обследование до её заседания.
— Это хорошая новость. А плохая?
— Ричард подал жалобу на то, что вы удерживаете в лечебнице неизвестного мужчину и отказываетесь сообщить о его состоянии.
Я закрываю глаза.
— Какой заботливый супруг. Даже после расставания беспокоится, кто у меня ночует.
— Я ответил, что в здании находятся сотрудники управления и ведётся расследование. Пока этого достаточно.
— Пока?
Эдриан снимает перчатки.
— Если Ричард докажет, что вы скрываете разыскиваемого человека, его жалоба станет куда серьёзнее.
Я ставлю цветы в пустую вазу, найденную на подоконнике. После слов Эдриана букет кажется неожиданно хрупким. Он смотрит на меня, явно ожидая ответа, но я не собираюсь обсуждать Кайрена, пока не выясню, что содержится в шкатулке Эвелин.
— Вы обещали ужин, — напоминаю я. — Или он тоже отменяется из-за моего мужа?
— Я собирался пригласить вас в город. Но после сегодняшнего разговора с начальством предпочёл бы, чтобы вы пока не покидали лечебницу без охраны.
— Значит, ужин отменяется.
— Если позволите, я привёз его с собой.
Он кивает в сторону двери. Марта как раз появляется с корзиной, от которой пахнет печёным мясом и свежим хлебом. Старушка смотрит на меня с таким удовольствием, будто сама всё организовала.
— В малой столовой накрыть, госпожа?
— Накрывайте. И достаньте нормальные тарелки, те, что мы отмывали вчера.
Марта уходит, а Эдриан неожиданно протягивает руку.
— Вы согласны?
— На ужин? Конечно. Я с утра ела только пирог, который Марта заставила меня проглотить между проверкой крыши и поисками пропавших ключей.
— Я спрашивал о другом.
Я смотрю на его ладонь.
— О чём?
— О том, чтобы провести со мной вечер. Без разговоров о допросах, жалобах и убийстве принца. Хотя бы час.
Мне хочется ответить шуткой, но я передумываю. Мужчина стоит передо мной, усталый после дороги, с едва заметной царапиной у виска, и впервые просит о чём-то для себя.
— Согласна, — говорю я и вкладываю пальцы в его руку.
В малой столовой ещё пахнет свежей краской. Два окна выходят в сад, где уже стемнело, а на столе горят свечи. Марта успела разложить приборы