Разведёнка для проклятого дракона - Сангра Ди
Эдриан целует мою руку и уходит к экипажу. Я провожаю его до крыльца, пока лейтенант отдаёт распоряжения двум стражникам, которые останутся на ночь. Когда колёса исчезают за воротами, возвращаюсь в кабинет и достаю шкатулку Эвелин.
На стеклянном диске, прежде тусклом, теперь виднеется тонкая золотая линия. Она медленно движется под поверхностью, словно стрелка часов. Я беру диск в ладонь, и из него раздаётся тихий женский голос:
— Если ты слышишь меня, Аделина, значит, защиту уже нарушили. Не отдавай запись никому, пока не узнаешь, кто приказал открыть северную башню.
Я узнаю голос тётушки Эвелин по старой записи, которую Марта однажды показывала мне. А затем слышу вторую фразу, и пальцы сами сжимаются вокруг холодного стекла:
— Приказ подписан рукой герцога Валтериана. Но исполнил его человек, которому доверял отец Эдриана.
Глава 15. Запись Эвелин
Я прослушиваю последнюю фразу трижды, прежде чем понимаю, что стеклянный диск не собирается сообщать мне больше ничего. Золотая линия замирает у края, и в кабинете снова слышно, как за стеной потрескивает старая труба отопления.
«Исполнил человек, которому доверял отец Эдриана».
Прекрасно. Ещё одна загадка, в которой фигурируют мёртвые люди и документы пятнадцатилетней давности. И на этот раз она касается мужчины, с которым я всего несколько часов назад целовалась. Хочется немедленно отправить за ним гонца, но я останавливаю себя. Эдриан уехал расследовать убийство писаря. У него есть работа, а у меня пока лишь обрывок записи, смысл которого я могу понять неправильно.
Я кладу диск на стол и осматриваю шкатулку. Под бархатной подкладкой обнаруживается крошечная выемка, точно по размеру серебряной броши, оставшейся мне от матери Аделины. Когда я подношу украшение ближе, зелёный камень слегка нагревается. Слишком много совпадений для обычной семейной безделушки.
— Госпожа? — Марта появляется в дверях с подсвечником. — Вы опять без ужина?
— На ужин сегодня у меня семейные тайны. Очень сытное блюдо, только после него изжога.
Она подходит, видит шкатулку и замедляет шаг.
— Эту вещь госпожа Эвелин всегда запирала. Даже мне не разрешала пыль с неё вытирать.
— А брошь помните? Она принадлежала матери Аделины.
Марта смотрит на меня с недоумением, и я вовремя исправляюсь:
— Моей матери. Простите, совсем голова кругом.
Я уже привыкла к тому, что чужое имя стало моим, но порой забываю следить за словами. Марта не задаёт вопросов. За дни нашего знакомства она видела достаточно странностей, чтобы беречь силы для более насущных забот.
— Помню, конечно. Ваша матушка носила её по праздникам. А когда умерла, Эвелин настояла, чтобы украшение отдали вам. Ричард хотел продать камень, но тётушка тогда такой скандал устроила, что он целую неделю в дом не заглядывал.
Я осторожно вставляю брошь в выемку. Раздаётся сухой щелчок, дно шкатулки приподнимается на толщину ногтя. Под ним лежит сложенный лист с надписью: «Для Аделины. Если рядом окажется кто-то из Ровелей, сначала прочти сама».
Марта крестится по местному обычаю и отступает на шаг.
— Позвать господина Кайрена?
— Пока нет. Если понадобится, позову сама.
Когда она уходит, я разворачиваю письмо. Почерк Эвелин мелкий, ровный, без помарок. Она пишет, что северная башня старого королевского дворца служила хранилищем для магических печатей, которыми ограничивали силу драконов во время войны. После заключения мира печати должны были уничтожить. Вместо этого несколько человек тайно вывезли их, а принц, узнав о пропаже, потребовал расследования.
«Оскар Лейн нашёл у одного из раненых стражников следы чёрного железа, — читаю я. — Ему велели записать причиной смерти ожоги драконьим пламенем. Он отказался. Через неделю пропал. Я спрятала его журнал там, куда не пройдёт человек с магией, связанной с печатями».
Дальше Эвелин предупреждает, что показания свидетелей были изменены, а в деле об убийстве принца есть две версии приказа о выводе караула. Одну подписал герцог Валтериан. На второй стоит печать начальника королевской охраны. Имени нет.
Я перечитываю письмо. Оно объясняет, почему лечебница интересует столько влиятельных людей, но ничего не доказывает. Эвелин могла ошибаться, Оскар мог неправильно понять увиденное. И всё же кто-то убивает людей, связанных со старыми архивами, именно сейчас, когда мы добрались до тайника.
За дверью раздаются тяжёлые шаги. Я успеваю спрятать письмо под тетрадь с расходами, когда в кабинет входит Кайрен. Он держится ровно, хотя рана на боку ещё не затянулась. На нём чистая тёмная рубашка, которую Марта каким-то чудом нашла среди вещей бывшего сторожа. В плечах она ему тесновата.
— Вы опять сидите при одной свече, — говорит он вместо приветствия.
— Зато экономлю деньги на освещении. Можете записать в список моих хозяйственных талантов.
Кайрен ставит на стол вторую лампу, зажигает её и смотрит на раскрытую шкатулку.
— Она сработала?
— Вы знали, что в ней тайник?
— Знал, что Эвелин оставила защиту на кровном ключе. Какую именно, она мне не сказала.
Я поднимаю глаза.
— Вы были знакомы с моей тётей ближе, чем рассказывали.
Он молчит достаточно долго, чтобы я успела рассердиться.
— Кайрен, я устала вытягивать из вас каждое слово. Люди приходят сюда с оружием, чиновники грозят забрать мою собственность, а вы всё ещё решаете, сколько правды мне можно доверить.
— Я не решаю, — отвечает он. — Я боюсь, что она сделает с вами.
— С этим я разберусь сама.
Он переводит взгляд на мои руки, лежащие поверх тетради. Потом отодвигает стул и садится напротив. Это уже прогресс: раньше после подобного разговора он просто уходил.
— Эвелин укрывала меня после побега из столицы. Не постоянно. Я приходил, когда проклятие становилось сильнее и нужно было снять железные осколки, оставшиеся после той ночи. Она научилась замедлять их действие. За это её могли казнить.
— Почему вы не рассказали Эдриану?
— Потому что он считает меня убийцей его отца. И я не могу доказать обратное.
— А можете хотя бы сказать, что произошло?
Кайрен проводит пальцем по неровному краю столешницы.
— Я получил приказ вывести принца из северной башни. Приказ был с настоящей королевской печатью. Когда мы пришли, коридор уже перекрыли. Мои люди пытались открыть двери, но их магия перестала слушаться. Потом кто-то запустил печать. Я помню боль и крики. Следующее, что помню ясно, — я стою среди тел, а на руках кровь. Свою я тогда почти не чувствовал.
— Вы могли потерять сознание от отравления.
— Мог. Но трое моих стражников погибли от когтей дракона. Следы совпадали с моими.
Я невольно смотрю на его руки. Крупные ладони лежат на столе неподвижно. Слишком легко представить, как эти пальцы превращаются в когти. И слишком трудно принять, что человек, который