Сводный брат медведь - Дж. М. Фейри

Он отстраняется.

— Хочешь залететь?

— Что? Нет!

Он посмеивается.

— Тогда мне, наверное, не стоит тебя трахать.

Я закатываю глаза.

— Я пью таблетки.

Он поджимает губы и изучает меня.

— Хм. Думаю, это сработает. — Одним махом он стягивает с меня пижамные шорты, и моей заднице становится холодно на столешнице. Я приподнимаюсь на локтях, едва успевая заметить, как он высвобождается из своих черных пижамных штанов; его член огромен и поблескивает от смазки. Он снова нависает надо мной, прижимая к поверхности. Он дышит мне в шею, пристраивая свой член к моему входу. Я напрягаюсь, желая, чтобы он заполнил меня, но он смеется, прижимаясь ко мне. — Я, блядь, разорву тебя пополам, если ты так сделаешь.

— Ой, да заткнись ты. Не такой уж ты и огромный.

— Хм, похоже, тебе нужно проверить зрение. — Он вводит головку, и я вскрикиваю.

— Твои маленькие руки — это иллюзия, — говорю я сквозь ослепительное удовольствие.

— Вот так. — Он с силой входит в меня на всю длину, и у меня мутится в глазах. Это чертовски больно, но я напрочь забываю о боли, когда он начинает двигаться туда-сюда.

— Пошел ты! — стону я.

Он улыбается, уткнувшись мне в шею:

— Слишком занят тем, что трахаю тебя. — Он ускоряется, словно не в силах сдерживаться. Ненавижу признаваться в этом даже самой себе, но он гораздо больше любого мужчины, что у меня когда-либо был. Я еще никогда не чувствовала себя так близко к краю только от проникновения, особенно после недавней разрядки. Меня бесит, что я вот-вот доставлю ему удовольствие вторым оргазмом. Я цепляюсь за него, на удивление отчаянно нуждаясь в большем, в чем-то, чему я не могу дать название.

— Я близок. Сначала будет больно.

— Что будет больно? — В последнюю секунду он перехватывает мой взгляд, его глаза расширены от паники. Но уже слишком поздно. Его рот искривляется от наслаждения, когда он кончает внутри меня, меняясь прямо на моих глазах. По его коже расползается шерсть. Нос вытягивается. На макушке появляются уши. Всё его тело увеличивается в размерах, зажимая меня в клетку. Пока он изливается в меня, что-то растягивает мой вход. Я кричу — не от удовольствия, а от гигантского, блядь, медведя, оказавшегося на месте моего сводного брата.

Мой сводный брат превратился в медведя.

Мне бы следовало оттолкнуть его, бороться за свою жизнь хотя бы в последние мгновения, но по мере того, как он всё больше расширяется внутри меня, боль быстро сменяется всепоглощающим удовольствием. Эйфория затуманивает рассудок, когда меня накрывает вторым оргазмом. Я никогда не испытывала ничего столь восхитительного. Боюсь, что если я выживу, то стану зависимой. Мои крики ужаса быстро превращаются в крики чистого наслаждения. Я не могу оторвать взгляд от нависающего надо мной медведя. Это не может быть правдой. Должно быть, я сошла с ума, но, когда его толчки прекращаются, в голове снова проясняется, и медведь передо мной медленно тает, снова превращаясь в человека, Дерека, а я осознаю правду. Я только что трахнулась со своим сводным братом. Со своим сводным братом, который по совместительству оказался настоящим животным.

Глава 8

Сон борется с моим сознанием. Мне невероятно уютно. Меня окутывает тепло. Сильные руки прижимают меня к себе. Мягкое дыхание щекочет шею, вторя ритму вздымающейся и опускающейся твердой груди. Какой-то звук не утихает, вползая в сознание и вытаскивая меня в реальность. Кто-то въезжает на подъездную дорожку. Я резко сажусь, и иллюзия уюта растворяется.

— Блядь! — Я вскакиваю на ноги, пугая спящего Дерека, который еще мгновение назад держал меня в своих объятиях на диване.

— Что? — спрашивает он; его глаза налиты кровью, когда он садится и оглядывает гостиную вокруг себя.

— Кажется, они вернулись! Тебе нужно уходить отсюда.

Он трет лицо руками и усмехается.

— Изабелла, я вообще-то тоже здесь живу. Мне можно находиться в гостиной вместе с тобой.

Я оглядываюсь. Мне так очевидно, что здесь произошло прошлой ночью — запахи, пустые бутылки, банка из-под арахисовой пасты на столешнице, разбросанные по дивану пледы, — но, возможно, всё это только в моей голове. Прошлой ночью, после того как я трахнулась с медведем, нам требовалось многое прояснить и понять. Дерек застрял. Его узел набух, заперев его сперму внутри меня. Наверное, поэтому он и сомневался, смогут ли мои противозачаточные предотвратить беременность. Я понятия, блядь, не имела о силе этой крошечной таблетки, которую глотаю каждый день. И ей лучше сработать, потому что я не собираюсь рожать детей-медведей от своего гребаного сводного брата.

Возможно, дело было в опьянении от одного пива или в том, что я всё ещё была в бреду после того, как меня выебали до потери пульса, да и сам узел казался чем-то неземным и потрясающим, когда боль прошла, но я вроде как просто… приняла тот факт, что Дерек — медведь. Ну, по крайней мере, иногда. Например, когда он кончал. Интересно, это единственный случай, когда такое происходит? Прошлой ночью я не стала об этом спрашивать. Просто позволила ему извиняться, пока он утыкался носом в изгиб моей шеи, приводил меня в порядок и нес на диван, чтобы пообниматься. Теперь же, когда утро дышит мне в затылок, в голове проносятся мысли обо всём, что я должна была спросить вчера. Но времени нет, потому что мои родители возятся с ключами по ту сторону входной двери.

Я одергиваю пижаму и расчесываю пальцами свои, без сомнения, растрепанные волосы.

— Просто иди на кухню.

— Зачем?

— Не знаю! Так выглядит менее подозрительно! — Я сталкиваю его с дивана и принимаюсь поправлять подушки.

— Господи Иисусе, тебе, блядь, нужен ксанакс.

— Заткнись! Быстрее!

Дерек успевает дойти до кухонного островка как раз в тот момент, когда входная дверь распахивается. Входит мама; её глаза расширяются, когда она окидывает взглядом комнату перед собой.

— О, милая. Ты уже проснулась.

— Ага, — говорю я с излишним энтузиазмом.

Она замечает Дерека.

— О, и ты тоже встал.

— Ага, — говорит Дерек, наполняя кофейник.

Входит отчим, пыхтя и волоча за собой два больших чемодана на колесиках.

— О, доброе утро. — Он скептически оглядывает Дерека.

— Кофе? — предлагает Дерек.

Мои родители пялятся на него и молчат. Внутри я просто кричу, уверенная, что они могут догадаться о том, что между нами произошло. Мама нарушает тишину, проходя на кухню и ставя сумочку на столешницу.

— Не думаю, что видела вас обоих на ногах в такую рань со времен вашей средней школы в рождественское утро.

Дерек жестом указывает на меня, держа полную чашку кофе.

— Вините во