Избранная - Василиса Мельницкая

Так вот почему он взял себе это имя! В память о матери.

— Да, но потом… У его величества досье… И на вас тоже. Разве там нет…

— Яра! Вы так и не распечатали пленку? — Разумовский смотрел на меня, едва сдерживая улыбку. — Не смотри на меня так. Я знаю, что Бестужев фотографировал мое досье.

— Пленку засветили, — нехотя призналась я.

— Неучи, — фыркнул он. — Нет, его величество не интересовался семьей Ники. Поверил, что она сирота.

— Но Алевтина Генриховна искала дочь, — вспомнила я.

— Не во дворце.

— Почему мне об этом не сказали? — не унималась я. — Вы должны были предупредить.

— Зачем? — вполне искренне удивился Разумовский. — Если никто не знает, то никто и не спросит. А сама ты не из болтливых. Хотя… — Он оживился. — Я соврал. Во дворце сейчас Головин, и он знает о результате вашей экспертизы. Я не ошибаюсь? Он тоже не будет трепаться. А между собой можете обсудить, я не против. Так ты готова или нет? Долго мне ждать?

Мы стояли у дверей, я не успела пригласить Разумовского в гостиную.

— Пять минут, — спохватилась я. — Только Карамельку к Ване отправлю, плиту проверю, электричество выключу. Может, чаю или кофе?

— А это мысль, — неожиданно оживился Разумовский. — Ты никогда не угощала меня кофе.

— Угощала, — напомнила я. — Когда вы были Леней.

— Это не то, — отмахнулся он. — Как хозяйка дома, и не Леню, а меня лично. Где можно помыт руки? Да, и химеру никуда не отправляй. С собой возьми.

— Так можно? — удивилась я.

— Нужно, — заверил Разумовский.

Он не захотел ждать в гостиной, уселся на кухне, у окна. Я поставила на стол вазочку с печеньем. Думала, что успею доесть, пока жду вызова, поэтому и оставила себе немного. Оно с удачей, но ведь и Разумовскому она нужна.

— Мм, вкусно, — похвалил он. — Где покупала?

— Сама пекла.

— Да ладно! Ты и это умеешь?

— Не переигрывайте, Сергей Львович, — попросила я. — Будто вы не знаете о дуэли с княжной Эристави. Что-то должно было навести вас на мысль, что я умею готовить.

Разумовский рассмеялся.

Я достала мельницу, насыпала туда кофейные зерна. Поставила на плиту маленький чайник с длинным узким носиком.

— Пуровер? — с интересом спросил Разумовский. — Неожиданно.

— Предпочитаете в джезве? — уточнила я. — Могу…

— Нет, пуровер. Продолжай.

По кухне поплыл аромат молотых зерен. Кофейник, воронка, фильтр. Вода закипела, и я промыла фильтр. Потом засыпала в воронку кофе, залила водой.

— У меня есть еще один вопрос, — сказала я, пока напиток по капле стекал в кофейник. — Вы говорили Вениамину о своих подозрениях?

— О каких именно? — уточнил Разумовский.

Я обернулась через плечо, выразительно на него посмотрела и полезла в шкаф за кофейными чашками.

— Ах, об этих, — проявил он чудеса догадливости. — Тебя интересует, знал ли Головин, кто ты, когда вы гуляли по Петербургу? Или на допросе…

Я хлопнула дверцей шкафа, сделав вид, что случайно ее упустила. Зря затеяла этот разговор.

— У Головина спроси, — посоветовал Разумовский. — У вас же нет секретов друг от друга.

— Он соврет, — ответила я. — Сергей Львович, я спрашивала о ваших подозрениях, а не о нелепых выводах.

— Да понял я, понял, — хмыкнул он. — А то шепнул бы госкомиссии на экзамене, что работу под прикрытием ты сдала на «отлично».

— Вы надеетесь поймать меня на этом? — Я сделала вид, что неприятно удивлена.

— Нет, конечно. — Он довольно улыбнулся. — Просто мне нравится тебя дразнить.

Я поставила перед Разумовским чашку, кофейник, сахарницу и сливки.

— Приятного аппетита, Сергей Львович.

Он отпил кофе, проигнорировав сахар и сливки, посмаковал напиток.

— Недурно, недурно. Я ему не говорил. О подозрениях. Догадался он или нет, понятия не имею. Уверена, что тебе нужно об этом знать?

Я лишь вздохнула.

Во дворце меня поселили в той же комнате, что и Яну. И та же горничная принялась разбирать мои вещи. Обошлось без проверки у князя Разумовского. Боярышню Морозову во дворце знали… с хорошей стороны. Сам император награду вручал. И подозревать курсанта академии госбезопасности не в чем. Меня еще при поступлении наизнанку вывернули.

Алевтина Генриховна познакомила меня с Мариной Алексеевной и Татьяной Леопольдовной в неофициальной обстановке. Меня пригласили на чашечку чая. Карамелька заняла законное место на моем плече и получила свою долю внимания и комплементов. Благодаря ей мне удалось очаровать обеих дам.

— Алевтина Генриховна, почему же вы сразу не порекомендовали Яру на место фрейлины? — Марина Алексеевна разливалась соловьем. — Сразу видны и воспитание, и образование…

— Яра сдавала экзамен в школе ведьм, — ответила баронесса. — И потом, она же не просто ведьма. Она эспер. Я не была уверена, что она согласится.

— И правда, — засмеялась Татьяна Леопольдовна. — Быть фрейлиной ее величества почетно для барышни. А тут и эспер, и ведьма… и десятый уровень… Яра, почему ты согласилась?

— Это временная должность. Мне сказали, что я нужна во дворце для того, чтобы обеспечивать безопасность ее величества. Это мой долг.

— Верно, верно, — закивали обе дамы. — Нужна, нужна.

— А еще… — Я понизила голос до шепота. — Мне ужасно надоело вести себя, как мужчина. В академии платье не наденешь, прическу не сделаешь. А я все же девочка.

Дамы понятливо засмеялись. Баронесса смерила меня любопытным взглядом.

К Яне не относились плохо, и все же разница между ней и мной была ощутима. Пожалуй, я впервые осознала, что моя сила значительно повышает мой статус в глазах окружающих.

— Оставляю девочку на ваше попечение, дамы, — сказала баронесса. — Увидимся в Кисловодске.

Карамелька лениво зевнула, демонстрируя острые клыки. Словно хотела сказать, что позаботится о «девочке» лучше, чем кто-либо.

Не знаю, отчего Разумовский решил раскрыть мои секреты обер-гофмейстерине и статс-даме, курирующей ведьм, но остальным дамам и фрейлинам двора не полагалось знать о том, что я — эспер. Или это просто не подчеркивалось? В этом вопросе я не проявляла любопытства. Меня представили, как ведьму, а Карамельке пришлось прятать крылья.

По мне, так эта «конспирация» была шита белыми нитками.

«Боярышня Яромила Морозова? Дочь того самого Морозова?» И дальше можно легко составить логическую цепочку, задавшись вопросом, когда мне вернули титул. Правда, изнанку мира штопала все же ведьма, а не эспер.

Откровенно говоря, это меня не волновало вовсе. Выполнять приказы значительно проще, чем самой беспокоиться о таких мелочах.

Императрице меня представили тем же вечером. Выглядела она значительно лучше, чем в нашу прошлую встречу. Постарались или врачи, или ведьмы. Я полагала, что Амалия Брониславовна будет испытывать ко мне неприязнь, но ошиблась. Меня встретили приветливо, попросили разрешения погладить кошечку, предложили присоединиться