Избранная - Василиса Мельницкая

Судя по удивленным взглядам других фрейлин, Амалия Брониславовна приглашала за свой стол не всех подряд. Эмпатически я чувствовала ее любопытство и небольшой страх. Она меня боится? Странно. А ведь если она руководила ведьмами, организовавшими прорыв, то должна испытывать ненависть к той, что помешала планам устранить императора.

Или мы ошиблись, или императрица — искусный игрок. Во дворце, пожалуй, и не такому научишься.

Ужинала Амалия Брониславовна в своих покоях. Переодевшись, к назначенному часу я явилась к ней вместе с Карамелькой. Первое, что бросилось в глаза: стол накрыт на двоих. Отдельно, на маленьком круглом столике — десерты.

Амалия Брониславовна встретила меня в домашнем платье, без украшений, с простой прической. Улыбнулась. Предложила садиться за стол. Похоже, ужин — это предлог, чтобы поговорить со мной наедине. Что же она задумала…

Стол не ломился от угощения. Подали запеченную рыбу, в которой я с изумлением опознала минтай. Овощи на пару, два салата из свежих овощей, кисель. Под ватной грелкой томился чайник с зеленым чаем.

— Диета, — вздохнула Амалия Брониславовна. — Я люблю вкусно поесть, но врачи запретили. Разделишь сегодня мои страдания?

Я заверила ее, что это моя обычная еда. И это не было ложью. Разве что мясо я ела чаще, чем рыбу. Следить за питанием пришлось с тех самых пор, как меня стали готовить к поступлению в академию. Да и там курсантов кормили не деликатесами. На каникулах я расслабилась: и за рационом не следила, и тренировки забросила.

Слуги, накрыв на стол, удалились. Дежурные фрейлины остались в соседней комнате. Карамелька уселась напротив столика с десертами и гипнотизировала его взглядом.

— Она у тебя, и правда, сладкоежка? — спросила Амалия Брониславовна. — Это для нее, пусть поест.

Разумеется, она знала обо мне всё.

Или почти всё.

— Да, Карамелька очень любит сладкое, ваше величество, — ответила я вежливо. — Благодарю вас, это приятный знак внимания.

Я предложила Карамельке угоститься, и она не заставила себя упрашивать. Ела моя маленькая химера аккуратно: слизывала крем язычком, откусывала бисквит, как истинная леди. Она умела казаться милой.

— Можешь обращаться ко мне по имени, — разрешила Амалия Брониславовна. — Кроме официальных мероприятий.

Я поблагодарила и за это.

Амалия Брониславовна минут пять мяла вилкой цветную капусту с тоскливым видом. После вздохнула — и проглотила ужин. Мне пришлось отставить тарелку.

— Налей нам чаю, — велела Амалия Брониславовна.

Карамелька, насытившись, отошла от столика. Нетронутыми остались тарелка с пирожными, мусс в креманке и слоеные конвертики с ягодами. Я заметила, что Амалия Брониславовна смотрит на них примерно так же, как недавно Карамелька.

— Как думаешь, от одного пирожного ведь хуже не станет? — спросила она рассеянно.

— Станет, — ответила я. — Лучше не надо, Амалия Брониславовна. Лучше дождаться выздоровления, тогда врачи разрешат и сладкое.

Она заморгала и взглянула на меня с интересом. Я ощутила ее любопытство.

— Яра, мой врач разговаривал с тобой?

— Нет. Простите, я не знаю, чем вы больны. Но еда может стать ядом. Не советую поддаваться искушению.

— Мне говорили, что ты особенная. — Амалия Брониславовна отпила чаю. — В такое сложно поверить. Люди становятся удивительно одинаковыми и предсказуемыми, когда попадают во дворец. Любая фрейлина на твоем месте поспешила бы угостить меня пирожным.

— То есть, угодить, — сказала я. — Возможно, дело в том, что я предпочитаю разумность собственной выгоде.

— Или не видишь выгоды в том, чтобы служить мне, — улыбнулась она.

— Для меня честь служить вам, — ответила я.

— Теперь ты стала такой, как все.

— Нет, — возразила я. — Я учусь в академии всего лишь год, и мне уже доверили вашу защиту. Так что это честь. Но в будущем мне хотелось бы заниматься разведкой, а не служить во дворце.

Амалия Брониславовна чуть не подавилась чаем. Но… образно. Так я описала бы ее эмоции. Внешне она спокойно сделала глоток и поставила чашку на стол.

— Вот как? А мне птичка на хвосте принесла, что Сережа на тебе женится. Полагаешь, он позволит жене служить в разведке?

Интересно, та ли это «птичка», что расписывала мои «особенности». А вот имя Разумовского Амалия Брониславовна произнесла с отвращением.

— Позвольте полюбопытствовать, Амалия Брониславовна. Ваша «птичка» случайно не напела вам, отчего князь так хочет на мне жениться? Я голову ломаю, что он во мне нашел. А он не признается.

Она рассмеялась. Моя наглость ей определенно понравилась.

— Что он нашел? Ха-ха-ха! Ведьма и эспер десятого уровня… И ты спрашиваешь, что он в тебе нашел? Ха-ха-ха! — Наконец, она вытерла выступившие от смеха слезы. — Спасибо, Яра. Давно я так не веселилась.

— То есть, все настолько печально? — Я сделала вид, что огорчена. — Меня хотят использовать?

— Ты еще так юна, что веришь в любовь?

Амалия Брониславовна коснулась моей руки. В ее голосе и в ее эмоциях появилось сочувствие.

— Нет, я не верю. Я знаю, что любовь есть.

Кажется, меня пожалели.

— Ты ведьма, — сказала Амалия Брониславовна, помолчав. — Ты, наверняка, знаешь о последствиях приворота.

— Знаю, — согласилась я. — Даже при благоприятном исходе, плата… — Я осеклась, озаренная внезапной догадкой. — … высока.

Это подсказка? Намек? Ведь она зачем-то позвала меня на этот ужин! Но приворот… Если Амалия Брониславовна использовала приворот, чтобы оторвать Всеслава от Ники…

Не всякий любовный приворот имеет благополучный исход. Николай Петрович полюбил Ларису Васильевну. Когда действие приворота закончилось, между ними расцвела любовь. Плата — это связанные жизни. Поэтому Лариса Васильевна так быстро ушла за мужем. Но если во время ведьмовской привязки не возникает хотя бы симпатии, то после остается лишь ненависть.

Допустим, я права. Император и императрица ненавидят друг друга. Но тогда… их жизни связаны. Умрет один, умрет и другой. Так кто из них лич⁈

— Вот и хорошо, что ты об этом знаешь, — произнесла Амалия Брониславовна. — Не приворожишь мужа, даже если будет тяжело.

— Если будет тяжело, я его просто прокляну, — сказала я.

И заслужила еще один одобрительный взгляд.

Мы еще немного поговорили, допили чай. Амалия Брониславовна интересовалась моей учебой в академии, отношением ко мне курсантов и преподавателей. Потом сказала, что ей пора отдыхать, и велела позвать дежурных фрейлин.

Подхватив Карамельку, я отправилась к себе. Где-то на половине пути меня догнал слуга и передал записку от Марины Алексеевны. Я вздохнула и отправилась в обратном направлении.

Марина Алексеевна сообщила, что завтра мое первое дежурство у императрицы. Выслушав короткую инструкцию, я вновь попыталась добраться до своей комнаты. На сей раз меня перехватил слуга Разумовского. Он вручил мне записку от князя и корзинку.

Разумовский был на удивление немногословен. «Приятного аппетита!» — прочла я. И заглянула в корзинку.

— Сергей