Сводный брат медведь - Дж. М. Фейри

— Не иди туда с пустыми руками. Нам нужно занести твои вещи. — Она права, но мне бы хотелось хоть немного времени, чтобы прийти в себя.

Я иду за ней к багажнику и достаю свой чемодан и коробку, доверху набитую фотографиями. До того как начать собирать вещи, я думала, что у меня их так много. Наша квартира в Нью-Йорке была прекрасна, но, как оказалось, в ней не было ничего по-настоящему моего. За всё платил Льюис. И это добавило еще один слой депрессии — осознание того, что я смогла впихнуть всю свою жизнь за последние пять лет в багажник маминого внедорожника. Когда она начала задавать вопросы, я сказала, что просто избавилась от некоторых вещей, слишком смущенная, чтобы признаться в правде.

Она берет еще одну коробку и первой направляется в дом.

— Ничего себе, вы сделали ремонт, — без энтузиазма произношу я, переступая порог и входя в коридор, откуда открывается вид на кухню и гостиную со свободной планировкой.

— Ой, ты же нас знаешь. Мы что-то обновляем каждый год. Я даже не помню, как тут всё выглядело в твой последний приезд, — говорит она, не оборачиваясь и ведя меня вверх по лестнице.

Всё такое другое, но в то же время до боли знакомое. Это ранит как-то по-особенному. Мы доходим до моей старой спальни почти в самом конце коридора, сразу за общей ванной комнатой на втором этаже. Я опускаю свои вещи на кровать.

— Ух ты, а здесь вообще ничего не изменилось. — Я окидываю взглядом свое фиолетовое покрывало в цветочек и приклеенные к стене полароидные снимки, где мы с друзьями на выпускном, — вихрь счастливых воспоминаний, всплывающих посреди отчаяния. Я думала, родители уже давно превратили мою комнату в спортзал или типа того, но, видимо, у них уже есть домашний спортзал, кабинет, гостевая комната и огромная кладовка.

Мама улыбается и ставит свою коробку рядом с моей.

— Мы всегда надеялись, что ты приедешь домой погостить.

Я бы поверила ей, если бы слова не звучали так натянуто. Впрочем, она говорит правду, просто без всяких там нежных чувств. Она умоляла меня приезжать на каждый праздник. Не потому, что скучала, а потому, что прифотошопливать меня к семейным снимкам для соцсетей было не самым простым делом на свете.

Я улыбаюсь в ответ вместо того, чтобы поднимать эту тему, потому что я научилась жить со своей матерью. В этом мало веселого, но с этим придется мириться, пока я не найду работу, квартиру и не свалю отсюда к чертовой матери. Я сажусь на кровать, чувствуя, как навалившийся груз вытягивает из меня последние остатки энергии.

Моя мать вздыхает, оценивающе оглядывая меня и уперев руки в бока. Я жду очередной порции полезных замечаний.

— Ты выглядишь уставшей. Почему бы тебе не отдохнуть, а завтра мы займемся разбором твоих вещей?

Я киваю: от этой внезапной мягкости меня чуть не пробивает на гребаные эмоции. Она целует меня в макушку перед тем, как выйти из комнаты, оставляя меня в тишине.

Я впитываю эту тишину, не желая разбираться со своими мыслями и туманным будущим, просто радуясь покою. Но не проходит и минуты, как по ту сторону моей стены начинает орать музыка.

Я вскакиваю на ноги и несусь к выходу из комнаты. Сердце бешено колотится, пока я колочу в соседнюю дверь. Да быть того не может. Наверное, это отчим перебирает свои вещи, или мне просто послышалась музыка с улицы.

По ту сторону раздаются тяжелые шаги, а затем дверь резко распахивается. Я пялюсь на него в чистом ужасе, оглядывая его облегающую черную майку, низко спущенные спортивные штаны и каштановые волосы, зачесанные назад. Он совсем не такой, каким я его помню, но в то же время до раздражения похож на прежнего себя. По бокам его предплечий и бицепсов змеится нелепое количество татуировок — по крайней мере, на одной руке. Вторую я рассмотреть не могу, так как она покрыта бинтами и покоится в перевязи. Прошло пять лет. Конечно же, он вырос, обзавелся аккуратной короткой бородой. Возможно, мой сводный брат повзрослел во всех смыслах, а не только физически. Может, он больше не тот кусок дерьма, который издевался надо мной каждый раз, когда приезжал домой на каникулы из школы-интерната.

Его зрачки расширяются, пока он с ног до головы оценивает меня взглядом. Я не произнесла ни слова, впрочем, как и он. Когда его взгляд доходит до моих глаз, он улыбается, и именно в этот момент я понимаю, что обречена.

— Ну привет, уебище, — произносит Дерек, сверкая жемчужно-белыми зубами, которые мне хочется вбить прямо ему в череп.

Глава 2

Шесть лет назад

За свои семнадцать лет жизни я усвоила, что большинство вещей, из-за которых переживаешь заранее, на деле оказываются не такими уж страшными. За исключением нынешнего момента, когда еще десяток придурков-качков вваливается на мой задний двор, и у каждого в руке по упаковке пива.

То, что родители бросили меня в выходные на мой день рождения, не стало сюрпризом, но от этого было не менее обидно. Устроить небольшую вечеринку у бассейна с друзьями казалось вполне оправданным шагом, но теперь я жалею о своем решении: около пятидесяти незнакомцев снуют туда-сюда через стеклянные раздвижные двери, блюют на газон или прыгают «бомбочкой», с брызгами плюхаясь в наш бассейн.

Конечно же, именно так всё и должно было случиться. Всякий раз, когда Дерек дома, всё неизменно летит к чертям. Если бы в этом году весенние каникулы не выпали на мой день рождения, он бы сейчас торчал в своей школе-интернате, а не заправлял здесь игрой во «флип-кап». Я свирепо смотрю на него с другого конца двора, мечтая, чтобы дерево, стоящее рядом, внезапно рухнуло и раздавило его. Я уже подумывала просто уйти и спрятаться у Кришелл, вот только все мои друзья здесь и сейчас слишком пьяны, чтобы обратить внимание на мой план побега.

Дерек перехватывает мой взгляд, кивает и подмигивает мне, прежде чем отпить из своего красного пластикового стаканчика. Мне хочется размазать ему лицо. Мимо проходит какой-то парень, я выхватываю у него из рук и залпом выпиваю почти полный стакан пенистого пива. Какой смысл нервничать? Я уже пыталась выгнать людей, и это ни к чему не привело. С таким же успехом можно просто напиться.

Стресс отступает по мере того, как алкоголь бежит по моим венам, и я смотрю на