Возвращение домой - Велена Князь

Крысы украшали холл с энтузиазмом, достойным профессиональных декораторов. Они развесили гирлянды из сушёных ягод и орехов, поставили в каждый угол по магическому светильнику, который менял цвет каждые пять минут, и даже соорудили некое подобие ёлки из старой метлы и светящихся нитей, которые Астарот нашёл в кладовке. Разрушитель лично руководил процессом, стоя на задних лапах и размахивая лапкой с зажатым в ней списком.

— В этом году будет лучший праздник в истории гостиницы! — объявил он, поправляя пиджак.

— В прошлом году тоже так говорили, — заметила старейшина с розовым бантиком, которая помогала вешать гирлянду на камин.

— В прошлом году у нас не было таких украшений! — парировал Разрушитель.

Спорить с ним было бесполезно.

Астарот вызвался отвечать за музыку. Он нашёл в подвале старый магический проигрыватель, начистил его и теперь выбирал пластинки. Агафья сидела рядом и давала советы.

— Только без похоронных маршей, — сказала она.

— Это вальс! — обиделся Астарот.

— Вальс, который играют в Аду на похоронах.

Астарот обиженно переключил пластинку.

Лёша настраивал магическую связь с миром Василисы — чтобы мама могла позвонить родным и близким, когда захочет. Он возился с кристаллами и амулетами, что-то бормотал про «частоты» и «синхронизацию».

— Ты гений, — сказала я ему, застав его за очередным экспериментом.

— Я программист, — ответил он, не отрываясь от кристалла. — Это почти одно и то же. Только у программистов результат более предсказуемый.

На следующий день произошло то, чего никто не ожидал. В гостиницу вернулась Лилит! Она влетела в холл, вся в снегу, с огромным рюкзаком за спиной и магической камерой в руках.

— Успела! — закричала она с порога. — Северные земли — это нечто! Вы не представляете! Я сняла такой материал! Подписчики будут в восторге!

Она заметила мой живот, закричала от восторга ещё громче, бросила рюкзак на пол и сделала со мной селфи, не обращая внимания на мои протесты и жалобные возгласы. А потом ей на глаза попался Лёша, который возился с амулетами.

— Это кто? — спросила Лилит, кивнув в его сторону.

— Лёша, — сказала я. — Мой бывший коллега. Он теперь у нас живёт.

Лилит посмотрела на него, на амулеты, разложенные перед ним на столе, на его сосредоточенное лицо и широко раскрытые глаза — и улыбнулась.

— Молодец, — сказала она. — Хорошую работу сделал.

Лёша открыл рот, чтобы ответить, но не издал ни звука. Я пришла ему на помощь.

— Он ещё и корзинку для яйца Пухли сплёл, — сказала я.

— Правда? — Лилит посмотрела на корзинку у камина. — Красивая. Ты умеешь плести?

— Я… да… то есть нет… это впервые… — Лёша говорил так, будто у него закончился воздух.

— Мило, — сказала Лилит и пошла к лестнице. — Я в душ. Позовите меня, когда будет ужин. Дико хочу есть!

Она скрылась на втором этаже, и только тогда Лёша выдохнул — так шумно, что Пухля проснулась и уставилась на него с недоумением.

— Ты в порядке? — спросила я.

— В порядке, кажется… — сказал он. — Она такая… красивая!

Я улыбнулась и покачала головой.

Праздник Зимнего Солнцестояния удался на славу — таким, каким его и задумывали, и даже лучше.

Холл сиял и был украшен, создавая сказочную атмосферу. Гирлянды из сушёных ягод переливались в свете магических ламп, ёлка из старой метлы сверкала нитями, как паутина в лучах солнца, и пахло хвоей, корицей и мандаринами — запах, который я помнила с детства и который всегда казался мне запахом чуда.

По традиции, в полночь все обитатели гостиницы должны были собраться у камина и загадать желание. Старое поверье гласило, что если желание искреннее и в сердце нет злобы, то древняя магия обязательно его услышит и исполнит.

— А если не искреннее? — спросил Лёша, который стоял рядом со мной и нервно теребил край свитера.

— Тогда останешься без подарка, — ответила Агафья Тихоновна, паря под потолком. — Что ты глупые вопросы задаёшь, вроде взрослый мальчик уже.

Стол ломился от еды.

Грумли приготовил «Магический студень» — он светился изнутри и менял цвет, если на него долго смотреть. Мама испекла «Пирог желаний» — с начинкой-сюрпризом: кому попадётся монетка, того желание исполнится первым.

Астарот наконец поставил пластинку с мелодией, которая заставляла ноги сами пускаться в пляс. Агафья танцевала с Магнусом, который переживал за побочные эффекты своего эликсира невидимости и то и дело проверял, не стал ли он прозрачным.

— Я здесь! — кричал он. — Я вижу свои руки!

— Мы тоже тебя видим, дорогой, — успокаивала его Агафья.

Лёша набрался смелости и пригласил Лилит на танец. Она удивилась — приподняла бровь, посмотрела на него с интересом, — но согласилась. Они танцевали неловко, потому что Лёша наступал ей на ноги, а Лилит просто смеялась.

— Смотри, — сказал Людомир, кивая в их сторону.

— Вижу, — улыбнулась я.

— Похоже, он ей нравится.

— Она ему — тем более.

Пухля лежала в корзинке рядом с яйцом и спокойно наблюдала за происходящим, изредка приоткрывая глаза, чтобы убедиться, что яйцо на месте и ничего не случилось. Она вообще сильно изменилась за эти три месяца — стала более тихой и покладистой.

В полночь магические огни за окном вспыхнули особенно ярко. Золотые, синие, зелёные — они танцевали в небе, сплетаясь в замысловатые узоры.

— Загадывай желание, — сказал Людомир.

Я закрыла глаза и загадала, чтобы Стеша родилась здоровой. Чтобы Пухля и её детёныш были счастливы. Чтобы гостиница всегда процветала — чтобы в ней всегда было тепло, светло и чтобы никто из её обитателей никогда не болел.

— Всё? — спросил Людомир.

— Всё, — ответила я.

Он поцеловал меня в лоб, и мы вместе пошли раздавать подарки, приготовленные для каждого обитателя гостиницы.

Утром я спустилась в холл и увидела, что кристалл связи на стойке мигает.

— Кто это в такую рань? — спросила я у Жан-Поля, который уже стоял за стойкой, натирая бокалы до зеркального блеска.

— Совет Миров, мадам, — ответил он, протягивая кристалл.

Я взяла его. В воздухе возникло голографическое окно — мутное, с рябью, но знакомые лица узнать можно было. Евгения Аркадьевна, Пётр Семёнович и