Я (не) ваш трофей! - Тома Глуб

— Нет.

— Быстро ответила, ты даже не подумала!

— Потому что нет.

— А если я скажу, что фильм про водное поло?

— Тогда тем более нет…

Марк смеется так громко, что Гром Палыч на другом конце бассейна оборачивается и орет, чтобы вице-капитан прекратил кадрить персонал и лез обратно в воду. Марк лезет обратно в воду. Но перед этим успевает мне подмигнуть, и я весь остаток тренировки хожу с идиотской улыбкой, которую никак не могу с себя стереть.

В среду они устраивают это вдвоем, и вот тут мне уже совсем не смешно.

Я захожу в диспетчерскую после последней тренировки, чтобы забрать сумку. Лев сидит на столе. Марк стоит у дверей.

— Это засада?

— Переговоры в формате засады, — усмехается Лев.

— Боже… Разве вы не закончили? В вашем споре явно выиграл Лев, на этом же все? Зачем…

Я делаю шаг назад, но Марк уже оказывается между мной и дверью.

— Пять минут, — говорит он. — Потом будешь свободна.

— Мне надо…

— Крылова, — Лев спрыгивает со стола. — Пять минут.

И вот я снова стою между ними. Опять. Только теперь я даже не могу списать это на случайность…

— Мы хотим извиниться, — говорит Марк.

— Вы уже извинялись.

— Я извинялся, — уточняет он. — Он нет.

Лев некоторое время молчит, и я вижу, чего ему стоит следующая фраза.

— Ставка была ошибкой, — произносит он ровно. — Не потому что ты нас услышала. Потому что она была ошибкой.

— Ага, — говорю я.

— И что значит твое «ага»?

— Это значит «я приняла информацию», Лев, — я скрещиваю руки на груди. — Знаете, что самое смешное? Вы оба сейчас стоите тут и выясняете, кто из вас лучше извинился. Как будто это тоже соревнование…

Повисает пауза.

— Вообще-то да, — честно признает Марк.

— Марк!

— Что? Она права.

Я перевожу взгляд с одного на другого и вдруг понимаю, что улыбаюсь.

Вот в чем главная беда. Они невыносимые, наглые, самоуверенные, они мне уже месяц портят нервы — и при этом я стою тут, зажатая между двумя мокрыми идиотами в тесной диспетчерской, и мне хорошо…

Просто хорошо. Как бывает, когда ты долго тащил тяжелое, а тебе вдруг разрешили поставить груз и расслабиться.

Я не влюблена. Мне нравится, что меня заметили. Это разные вещи.

Я не влюблена!

Я повторяю это себе весь вечер, всю дорогу до дома и потом еще полночи, лежа в темноте. С каждым разом получается все хуже.

В четверг Лев ловит меня у автомата с кофе и молча ставит передо мной стакан с кофе как я люблю.

В пятницу Марк подкарауливает меня у выхода и сообщает, что «просто идет в ту же сторону», хотя живет он ровно в противоположной, и я знаю это совершенно точно, потому что сама обновляла список адресов команды…

В субботу они оба каким-то образом оказываются в кафе. По отдельности. С разницей в двадцать минут. Каждый делает вид, что не в курсе, и оба заказывают одно и то же.

— Вы издеваетесь, — говорю я, ставя на стойку две одинаковые кружки.

— Мы поддерживаем малый бизнес, — отвечает Марк.

— Мы пьем кофе, это же нормально, — говорит Лев.

Они сидят за столиком. Но не разговаривают. Смотрят в телефоны с одинаково независимым видом.

Марина, наблюдающая за этим с кухни, подходит ко мне и очень тихо, очень серьезно спрашивает:

— Злат. Который из них?

— Никоторый.

— Злата.

— Марин, я на работе.

— Ага, — говорит она ровно тем же тоном, каким Соня говорит «понятно», и уходит обратно на кухню.

Мой прекрасный план не просто не работает. Мой прекрасный план они разобрали по кирпичику, а я даже не заметила, когда именно начала им в этом помогать…

Региональный этап проходит в соседней области, три дня, с командами со всего округа. Новость эту Гром Палыч преподносит с торжественностью полководца, зачитывающего приказ о наступлении, и команда встречает ее тем же азартным гулом, каким встречает все, что обещает победу.

Меня три дня вне дома пугают опять же сильнее обычного. Не только из-за Ники, которую в этот раз соглашается взять к себе Соня со своей сестрой-репетитором, чем окончательно завоевывает мое бесконечное уважение.

А потому что три дня в одном автобусе и одной гостинице с этими двумя — испытание, к которому я, честно говоря, не готова совершенно…

Со Львом мы после закрытой базы ведем себя как заговорщики. Короткие взгляды, случайные прикосновения в коридоре, которые никогда не длятся дольше секунды, ни слова о том, что произошло, ни слова о будущем. Он ничего не объясняет, а я, к своему стыду, ничего не спрашиваю — слишком боюсь спугнуть то хрупкое, что теплится между нами, стоит только начать разбирать его на составляющие.

С Марком все иначе. Сложнее.

Он снова стал прежним: шутит, флиртует, приносит кофе без сахара. Но за привычной легкостью я теперь безошибочно вижу то, что он на секунду позволил себе показать.

И чем дольше я делаю вид, что не замечаю, тем громче что-то внутри меня шепчет, что дело не только в его чувствах ко мне.

Гостиница типовая, спортивная, с длинными коридорами и стенами толщиной с картон. По случайности или по чьему-то намеренному вмешательству, моя комната оказывается ровно между комнатами Льва и Марка.

Первый день турнира проходит в разминках, установочных матчах и беготне с протоколами. Я выматываюсь так, что едва добираюсь до номера, падаю на кровать в одежде и проваливаюсь в сон.

Второй день начинается с провокации, которую даже я не ожидаю.

— Ставлю сто рублей, что она сегодня опять забудет пообедать, — заявляет Марк за завтраком достаточно громко, чтобы услышала вся команда, кивая на меня с фирменной ухмылкой.

— Приму, — тут же подхватывает Дэн.

— Двести, что вспомнит после четырех, — вклинивается Богдан, и вся столовая замирает, потому что Богдан раньше никогда не поддерживал такие вот игры в команде.

— Богдан с нами! — вопит Дэн. — Крылова, ты чудо творишь!

— Вы издеваетесь… — фыркаю я, демонстративно откусывая от бутерброда.

— Мы заботимся, — с достоинством поправляет Марк. — Просто заботимся как умеем, да, пацаны?

— А ты? — я поворачиваюсь к Льву, который до этого молча пил кофе. — Ставить будешь?

— Нет, — говорит он.

— Почему?

— Я один раз уже поставил, — отвечает он абсолютно ровно. — Мне хватило…

За столом становится очень тихо. Дэн давится компотом. Марк хмыкает.

А я стою с бутербродом в руке и не знаю, что с этим делать, потому что Лев Северин только что при всей команде извинился так, что никто, кроме нас троих, ничего не