Затмение; Год 1666 – Часть 1 - Нора Ольвич

Спешила. Обещала. Как много занял времени этот разговор и как важен, он стал для меня. Главное, что я не одна. Филипп, мой брат спасибо тебе.

Возможно, это будет полное разочарование, уж как-то быстро всё произошло. Не знаю. Как неловко было за слёзы. Мужчина, словно прислушиваясь к себе, не дал никакого конкретного ответа. В душе не было осуждения, понимала, что такую ответственность не каждый на себя возьмёт.

Прежде всего, это риск, огромный и при этом ещё заботы о трёх беззащитных женщинах и маленьком ребёнке.

Постучав тихонько в покои с детской и приоткрыв их дверь, шепнула

— Леди Иннес, я войду? Как Эйлис? Она заснула?

Видно было, что девушка очень обеспокоена моим отсутствием.

— Извините, не думала, что так задержусь. Покажите, что у вас есть в наличии из документов.

Присев в маленькой уютной комнатке на диван рассматривала документы баронессы. Выписка из церковной книги о рождении в семье барона Тосни дочери. Как интересно перебирать такие вещи. За них историки двадцать первого столетия души бы продали. Жалко, что потомкам ничего такого не останется, может быть только в личных семейных архивах, кто-то сохранит историю своей семьи.

— Я возьму всё это в кабинет, изучить досконально, знание английского языка у меня хорошее. Кабинет закрывается на ключ, леди Иннес, вы не беспокойтесь, завтра я всё верну.

— Только осторожно с выписками из церковных книг, пожалуйста.

— Отчего только с ними?

— Понимаете, тогда сжигали многие дома, в которых обнаружили умерших от заражения чумой, пламя разгорелось со страшной силой, церковь вспыхнула, словно из бумаги, боюсь, что все архивы сгорели.

— Вот как, значит. Какая вы молодец, что всё сохранили. Вы не беспокойтесь, завтра утром я съежу с мистером Коллином за травами и сразу вернусь. Обещаю не задерживаться, но завтрак пропущу. Спокойной ночи леди Иннес. Попрошу дом без меня завтра никому не открывать. Просто дождись меня, хорошо?

— Не беспокойтесь, ваша светлость, с платьями ещё очень много работы, скучать времени не будет.

Леди присела в лёгком реверансе.

План действий у меня нарисовался, как только я услышала, что церковный архив весь сгорел.

Разложив листки исписанных бумаг на столе по датам, смотрела на две линии судьбы любящих друг друга людей. Какая трагичная она у шевалье Оливера де Вераса. Ведь если бы он не покинул Францию, то вероятно до сих пор был жив, но тогда он не встретил бы любовь всей своей жизни, и не дал жизнь прекрасному ребёнку, что так внимательно всегда наблюдает за мной.

Разве не хотел бы он дать своё имя и фамилию маленькой дочери? Из всех его писем к любимой женщине, я вижу, что это был очень набожный и благородный человек.

А вот письмо совершенно не распечатанное. В тёмных пятнах потёртый конверт. Прощальное. Вероятно, у леди Иннес не хватило сил прочитать его, может это и к лучшему.

К рассвету в распечатанный мною конверт легло письмо, которое там было изначально и выписка из церковного архива о том, что шевалье Оливер де Верас на смертном одре своей последней волей берёт в супруги урождённую баронессу Иннес Тосни, и всё остальное согласно ситуации…

Весь текст я копировала с подобных документов, что также оставил в кабинете Коллин. Старалась, пробуя несколько раз, воспроизвести копию почерка, и стиль письма. Найдя нужный, пожелтевший от времени лист бумаги в дрессуаре княгини Жанны. Состарила написанный мною текст, прогревая тёплым воздухом из камина, а затем палочкой с ватным наконечником, подтирая кое-где его.

Разложив на столе ещё раз документы, я в задумчивости стояла и смотрела на содеянное, никто больше не посмеет назвать леди Иннес этим словом… что произносила девчонка Эффи Броудер.

Ложь во имя добра, дай бог, чтобы так и было.

…ничего нет драгоценнее уз,

соединяющих человека с человеком.

Антуана де Сент-Экзюпери

— Доброе утро, мистер Коллин, — я рассматривала его, отмечая, как естественно и органично, он смотрится в гостиной замка. Как свободно для бродяги — горца держится в месте, которое изначально так на меня давило.

— Из вашего рассказа я поняла вчера, что вы хорошо знаете местность всего имения. Скажите, в данный момент, если выйти на крыльцо, нас можно видеть с какой-либо возвышенности, что окружают долину?

Нахмурившись, мужчина думал. А затем утвердительно кивнул.

— Не зря мне казалось вчера, что меня разглядывают, когда я вышла на крыльцо в ваших поисках. Тогда поступим следующим образом: вы сейчас выходите, седлаете самого выносливого жеребца и уезжаете неспешно один. Вполне логично, что вы отправились на охоту, питаться же нам нужно чем-то. А далее вы найдёте меня, практически возле выхода из окружающего замок поселения, рядом с заброшенным строением, что стоит самым последним возле сопки. На вашем жеребце мы поедем вдвоём. Я спрячусь у вас за спиной под этим плащом. Передавая ему широкий, сшитый по устаревшей моде плащ, прошептала:

— Доверьтесь мне брат. И ещё, вы говорили, что взяли чужое имя для проживания в Шотландии. Как мне можно к вам обращаться, какое настоящее ваше имя?

— Филипп, ваша светлость, меня назвали так в честь прадеда.

Словно мир качнулся предо мной.

— Филипп? Вот как, — прошептала в изумлении.

Мальчик, которого я держала совсем ещё девчонкой, сразу после его рождения, на руках.

Вернувшись в действительность, не смотрела на брата. Не место слабостям, словно последним мазком художник — судьба добавила красок, бередя наболевшее. Кусая губы, хмурила брови, только художник всего этого, судьба ли? Как умно подобрано имя. Сомнения, терзавшие ночью, проснувшись, шептали мне всякое.

«— просто будь наготове, наблюдай».

Закрывая дверь на все засовы за ушедшим в темноту мужчиной, я вспомнила про заплечные сумки, что необходимо взять с собой.

Тихонько ступая по лабиринту, сжимая в руке острый стилет, ощущала себя именно Анжелик, а не Денизой. Что-то происходило внутри, хотелось покорить весь мир, возможно, заново танцуя в Венеции тот танец… мм-м, вольту!

Но как же я стара, он, вероятно, вышел из моды. Почувствовав свежий воздух, бежала по туннелю, совершенно не боясь темноты. Последняя дверь с секретом, что ограждала выход от непрошеных гостей, на данный момент его знала только я. И вуаля, я уже практически на улице.

Осторожно всматривалась во тьму.

— Филипп, я здесь.

— Я помогу вам, давайте руку.

— Уберите ногу из стремени.

Вставив свою