Пустой - Кэролайн Пекхам

Кора вцепилась и в Даниэля тоже, и его испуганные крики смешались с песнью ужаса, от которой дрожали ветви вокруг.

— Нельзя здесь оставаться! — заорала я, пятясь назад.

Я понимала, что так нам придется бросить двоих Чемпионов на произвол судьбы. Но лес уже их забрал. Дюйм за дюймом, кора покрывала все больше их кожи, притягивала их тела ближе к огромному стволу.

Я чувствовала отчаянный голод этого места, в воздухе висел приторный запах магии, а на моем языке появился привкус железа и золы. Было слишком поздно их спасать. Я знала это так же хорошо, как свое имя, будто шепот деревьев об этом проник в мою кровь и теперь пульсировал во всем теле.

Крики фэйца стали бешеными, безумный, обвиняющий взгляд встретился с моим, и я покачала головой, отвергая вину, что он возлагал на мою душу. Не я решила его судьбу. Я не принимала его осуждения.

Хельга, Эстер и Брайан рванули к деревьям. Они бежали, не оглядываясь. Деймон последовал за ними, крича, чтобы они его подождали.

Я попятилась прочь от кричащих мужчин, шепча извинения, пока их будущее беспощадно наступало.

Я обернулась, врезавшись спиной в чью-то крепкую грудь, и увидела все еще державшего в руках меч Колтона. Его лицо было полно нерешительности.

— Они станут такими же, как тот фэец! — закричал он, пытаясь перебить оглушительные крики. — Они будут до скончания времен страдать здесь, захваченные деревом!

Я не была уверена, была ли причина мук фэйца в том, как долго жил его народ. Но учитывая, что его горло пронзил меч, а он все еще продолжал кричать, мне пришлось согласиться с Колтоном. Какая бы темная сила не поглотила фэйца, она пировала от его агонии и удерживала, чтобы он продолжал страдать. И теперь Гутнера и Дэниэла ждала та же судьба.

Сняв с пояса рогатку, я вложила камень в петлю. Я и мухи из нее не пристрелила, и мне никогда не хотелось никого убивать. Но теперь смерть была единственной милостью, что я могла предложить Чемпионам. Возможно, если они умрут до того, как дерево окончательно их поглотит, они освободятся.

Я натянула петлю рогатки и выстрелила.

Камень попал Гутнеру в лоб, и его голова запрокинулась. Он бесшумно осел на землю. Его мольбы о пощаде были услышаны.

Когда я заложила следующий камень, Дэниэл посмотрел мне в глаза. По его щекам стекали слезы, а губы шептали единственное слово, хоть я и не могла ничего расслышать из-за воплей фэйца.

«Пожалуйста».

Со следующим ударом сердца я исполнила его желание. Все во мне замерло, когда содеянное ударило по мне, как точно такой же камень.

Я его убила.

Убила их обоих.

Пусть и ради милосердия, но мои руки были запятнаны кровью.

Но у меня не было времени предаваться страху, потому что хотя осознание происходящего обжигало, крики фэйца наполнились безумной яростью, и из державшего его дерева вырвался поток силы.

Он налетел, как порыв жестокого ветра, на огромной скорости сбил нас с ног и швырнул в чащу. Ветки и лианы хлестали по нам.

Я упала на землю с грохотом, отдавшимся в костях, и тут же перевернулась, выплевывая попавшие в рот листья. Во всем теле вспыхнула боль.

Я была в ужасе от того, что совершила, все тело дрожало, воздух застревал в горле, глаза горели от слез.

Это было милосердие.

Я снова и снова повторяла себе эту правду, пока слова не начали наскакивать друг на друга и срываться с губ. Впрочем, часть из них потерялась, и вслух я произнесла лишь:

— Милосердие, милосердие, милосердие…

Из груди вырвался всхлип, запах железа и сажи прилип ко мне, как вторая кожа. Сам воздух звенел от электричества, будто магия этого места тянулась ко мне, а сила скользила по телу, осторожно и безумно его проверяя.

Мне нельзя было здесь оставаться. Нам надо было бежать. Я должна была встать на ноги.

Хрипло дыша, я заставила себя вновь открыть глаза. Мои мольбы об избавлении стихли, хотя горячие слезы и все еще текли по щекам.

Я должна была идти.

Мне нужно было найти Колтона.

Резко выдохнув, я прогнала из головы мысли о гибели Гутнера и Дэниэла.

Было глупо задумываться о том, что сделал со мной этот лес, ведь когда я встала на четвереньки, чувствуя, как в ладони впиваются шипы, а изорванный подол платья пропитывает грязь, послышалось тихое, угрожающее рычание. А значит, я была здесь не одна, и это место только начало меня ломать.

Глава 8. Фэррис

Я замерла, чувствуя, как ускоряется сердце в груди. Ладони у меня были скользкими от грязной лесной земли.

Нечто подошло ближе сквозь тянущиеся к небу стволы деревьев. На меня упала тень от его мощного тела, и холод от нее обвился вокруг, проник под ребра, выдавливая воздух из легких.

Звук столкновения влажных лап с землей становился все ближе. Крик застрял у меня в горле.

Медленно, мучительно медленно, едва осмеливаясь сделать вдох, я повернула голову. Капли, похожие на дождевые, скользнули вниз по моей щеке. Вот только дождя не было.

Вопль застрял у меня в легких. Надо мной, поднявшись на задние лапы, стоял огромный зверь. Его голова почти касалась крон деревьев вдалеке.

Медведь.

Хоть я и знала, что суеверия меня не спасут, дрожащие пальцы все равно зашевелились в слое грязи, вывели неровный знак «Х».

Медведь низко, угрожающе зарычал, наклонив голову назад. Новые потоки воды сорвались с его морды и упали мне на лицо.

Дух казался смесью зверя и стихии. Его мех состоял из спутанных потоков бледно-голубой жидкости, что бесконечно струилась по его мощному телу. От этого казалось, что он двигался, хотя на самом деле лишь неподвижно стоял надо мной.

До боли медленно я потянулась рогатке, вставая на корточки, но все было бесполезно. Когда нас швырнуло к деревьям, оружие было у меня в руке. При падении оно пропало.

Мне было нечем защититься от магического существа. Но даже в ином случае, чем бы могла помочь рогатка против такой громадины?

Медведь поднял морду в небо, нюхая воздух.

Не теряя времени, я попятилась, не осмеливаясь поднимать ноги. Я надеялась наткнуться на что-то спиной и спрятаться.

С оглушительным ревом, Медведь упал на все четыре лапы. От этого земля у меня под ногами задрожала, а листья взлетели