Пустой - Кэролайн Пекхам
Среди моих многочисленных родных дядя Коваль был самым невыносимым из тех, кто надеялся, что будет избран духом Провидения. Но он был изнеженным мелким блядуном, так что я сомневался, что он решит пойти в лес. Собирался ли он или кто-то из отвернувшейся от меня семьи присоединиться ко мне на Великой Охоте?
Возможно, моя тетя, принцесса Драва. Она была достаточно злобной, чтобы рискнуть.
А другие?
Я очень в этом сомневался. В них и близко не было свирепости, что унаследовала наша ветвь семьи. Возможно, дикая кровь моей матери, смешавшаяся с мятежной сущностью отца, стала тому причиной.
На самом деле, я был наследником двух самых сильных воинов в истории этого мира, и всегда находил многочисленных родственников обреченными слабаками. Я ожидал, что они пошлют кого-то более кровожадного, раз уж на кону стояло наше воссоединение. В том, когда тебя считают конченным психопатом, есть забавный момент: жить приходится соответственно.
В комнате с каменными стенами, располагавшейся вдали от входа, к камину было придвинуто кресло с такой высокой спинкой, что могло бы сойти за трон. В нем я и сидел, обдумывая следующий шаг.
На пальцах остались пятна крови, и я разглядывал их красноватый оттенок на фоне золотистой кожи. Разве мы не глупые существа? Бессмертные, если конечно не упадем случайно в колодец, или нас не проткнут чем-нибудь особенно остреньким.
Смерть была неизбежной, так что ее можно было считать приятной компанией.
Я лучше буду дружить с ней, чем скулить, как новорожденный щенок, когда мы наконец встретимся. Поэтому я и носил изображение ее рук, будто украшение. Татуировка в виде костлявых пальцев, обхватывающих мое горло, была знаком власти смерти надо мной.
Я чувствовал, что она подползла ближе. Смерть всегда проскальзывала где-то рядом, но никогда не касалась меня, словно ее хватка была пока недостаточно сильной, чтобы меня удержать.
— Да, да, дорогая, в конце концов ты меня получишь. Но сейчас у нас есть дела, и тебе понравится, что будет дальше. Я устрою для тебя отличное шоу. Кровавое. Ну, ты знаешь, наше любимое.
В легендах говорилось, что Смерть выглядит как существо с головой ястреба и телом женщины. Она была духом, что возьмет за руку каждого, кто уходит в мир иной, и поведет навстречу судьбе.
Она покинула меня, отправившись на поиски более легкой добычи. Она всегда так делала. Но она вернется. Она не могла противостоять нашему притяжению. Я был ее маленьким проектом.
Ночь за витражными окнами становилась темнее, лес наполнялся стонами и жуткими завываниями. Там кто-то умирал, моля о пощаде. Видимо, кому-то не удалось вовремя найти укрытие. Скорее всего, это был человек. Существо из плоти и крови с такими хрупкими костями, что ломались, как прутики. Я не знал, зачем они сюда приходят. Они всегда пытались что-то доказать. Сделать так, чтобы их запомнили. Глупцы. Но пусть умирают. Пусть возвращаются домой, ведь победители тоже вскоре умрут, и этот цикл будет повторяться снова и снова.
Глупые рабы плоти.
Если бы я был столь же слаб, а срок моей жизни был бы как у мыши, я не пошел бы искать смерти ради славы. Великие духи, почему они не желали умереть хотя бы ради чего-то важного?
Но возможно, в каком-то смысле я им даже завидовал. В их хрупкости было что-то правильное. Начало и конец. Им нужно было действовать решительно и чисто, а в сердцах их полыхал огонь преисподней. Они жили более искренней и полной жизнью, чем народ света. Мы же прожигали жизни в роскошных дворцах, выжимая из земли все, что она была способна отдать.
А теперь, заметьте, лес начал давать нам сдачи. Он презирал нас и правильно делал. Я тоже презирал.
Ривенспайр заслуживал жестокости Пустых, от которых фэйцы прятались, убегали в свои высокие башни, чтобы там переждать бурю. Но она не утихала, мертвые по-прежнему ходили по их земле, мучая, поглощая и разрывая на куски некогда процветающую страну. Но так было, пока фэйцы не построили стену. Пустых становилось больше с каждым днем. Они могли бы перелезть через стену. А может, и пробить ее насквозь. Не знаю.
Я рассмеялся. Звук был низким и мрачным. Да, я бы очень обрадовался, если бы увидел, как рушатся дворцы фэйцев, как сами они идут по головам друг друга, как сестры будут драться с братьями, лишь бы избежать гибели. Но от нее будет не спастись. Пустые были вечно движущейся смертью. Неостановимой волной.
Если ради чего-то и стоило жить, то ради этого зрелища.
О, как же фэйцы боялись Некроманта, что создал Пустых.
Они шепотом произносили имя короля пустошей, что посылал мертвецов прикончить каждого из них. И как же я охуенно посмеюсь, когда их высокие замки наконец рухнут.
Глава 7. Фэррис.
Мы шли по склону холма в жутковато-тихом лесу уже несколько миль. В этой части зарослей явно не было зверьков, что раньше копошились и бегали в подлеске.
От тревоги по спине бежал холодок, усиливаясь с каждым сделанным шагом.
Бриан совершенно фальшиво насвистывал себе под нос, и эта песенка окончательно вывела меня из себя. Я толком не спала и в первую ночь, и в три последующих. После разговора с Колтоном меня преследовали тени прошлого, и я подолгу лежала где-то между холодом и твердым полом в ожидании рассвета, глядя на потолочные балки. Сегодня мы решили углубиться в заросли, оставить таверну и попытаться найти другое укрытие до наступления темноты. От нестабильности, что приносило такое решение, мои нервы сплелись в узел где-то в животе. Однако, возле таверны мы не добились никаких успехов с поисками, и нам нужно было расширить охотничьи угодья.
Когда меня тащили в эти проклятые земли и моя сумка порвалась, большая часть