Пустой - Кэролайн Пекхам
— Всегда думал, что ты закончишь тем, что заключишь сделку с Ведьмой, лишь бы избавиться от седины, Кейлан, — свободной рукой я приподнял прядь его волос и покрутил ею перед его голубыми глазами.
Фэйцы никогда не выглядели отталкивающе, но если в мире и существовала гримаса крайнего раздражения, то сейчас в ней кривилось лицо Кейлана.
— Но думаю, ты решил, что оно того не стоит.
Он врезал кулаком мне в бок. Удар вышел отличный, и я скатился с Кейлана. Мы принялись драться врукопашную, как животные, но моя новая игрушка скорее пыталась освободиться, чем уложить меня на лопатки.
— Что проклятому принцу потребовалось от Деревьев-Жнецов? — выплюнул Кейлан, вскакивая на ноги.
Подавив яростный рык, я ударил его по лодыжке, и он завопил так, будто его режут. Это была преувеличенная реакция, но я подумал, что учитывая мою кровожадность, причины так орать у него были. Ведь бессмертные больше всего на свете боялись погибнуть. Когда твоя жизнь длится столетиями, ты к ней привыкаешь. Поэтому мне так и нравилось смотреть, как элита нашего мира содрогается, глядя смерти в лицо.
Они всю жизнь накапливали богатства, бесценные сокровища, будто могли забрать их с собой в темную бездну посмертия. Какая бесполезная трата жизни. А уж я-то знал все о том, как бездарно потратить годы. За годы жалкого, бесцельного существования я стремился к разного вида безумствам. В конце концов ничего не спасло меня от скуки. Не то, чтобы там вообще был конец. Если конечно не считать оболочку, в которой оказалась заперта моя душа, за итог моей жизни. Нет, за исключением одной вещи, жить мне было незачем. И этой вещью была награда проклятого леса.
Кейлан попытался ударить меня в лицо, но я уже был на ногах. Он попытался сбежать, но я обогнал его и прижал к дереву всем своим телом.
— Ты сумасшедший, — вскрикнул он, безуспешно пытаясь меня оттолкнуть. — Почему ты пошел против собственного народа? Чем мы заслужили твой гнев?
— А чего вы не сделали, старина? Чего только не сделает фэец, чтобы немного развлечься.
Он побледнел, поняв, что я о нем узнал.
— Я видел тебя в твоей маленькой юдоли разврата, — ухмыльнулся я.
— М-может у меня и есть грехи, но вес твоих куда тяжелее. Духи леса не придут на зов души столь черной, как твоя. Ты погибнешь здесь, и я буду от всей души радоваться, когда…
Я ударил его кинжалом в шею, и поток слов превратился в невнятное бульканье. На губах Кейлана проступили алые пузыри, глаза расширились от запоздалого удивления. Забавно, насколько близко смерть может подкрасться к кому-то еще до того, как они поймут, что им конец. Великолепное, безрассудное отрицание оставляло фэйцев вроде Кейлана в счастливом неведении до самого последнего вздоха.
— Жаль, что ты не доживешь до этого праздника, Кейлан, — я вытащил кинжал, намереваясь ударить его еще разок, чтобы он точно не исцелился от раны. Но стоило ему упасть, как клубок лиан оплел его тело и утащил под изогнутые корни. Он отбивался, но они лишь сжимались сильнее, обхватывая его горло, грудь, утаскивая его в заросли. Кажется, лес с радостью закончил мою работу. Я подумал, что там Кейлан и останется.
Без могилы, оставшейся как память. Никто не придет, не оставит цветов. «Бедный Кейлан», будет шептать, глядя в небо, какая-нибудь глупая шлюшка, но его душа не вознесется к звездам. Она останется здесь и будет гнить до конца времен.
Благодаря мне.
И меня это полностью устраивало. Сегодняшний день уже был куда интереснее вчерашнего, хотя и нельзя было сказать, что я был прямо-таки полон интереса. Ничего не возбуждало меня так же сильно, как жар убийства.
Вытерев кинжал о мох под ногами, я пошел дальше, скользя взглядом по крупным листьям над головой. Я высматривал движение. Ничего. Все вокруг было неподвижным, чудовище спряталось. Не важно. Мне нужно было отыскать многих других.
Какое-то время я шел среди шепчущих деревьев, уверенный в том, что они говорят со мной загадками. Иногда я мог разобрать слово-другое, будто они песней пытались заманить меня на восток или запад. Но я твердо держался пути на юг. Не то, чтобы я знал, что меня там ждало, но и не собирался рисковать, поддаваясь зову леса, что мог привести меня в ловушку.
Наконец я вышел на открытое место. Раздвинув занавес низко свисающих ветвей, я увидел перед собой долину. Она утопала в струйках тумана, вьющихся вокруг старинного замка, сложенного из кремового и коричневого кирпича. Должно быть, лес поглотил его несколько сотен лет назад. Его башни были куда более квадратными, чем современные, похожие на шпили, и не так ярко украшенными, хотя их бледно-голубой цвет сам по себе поражал. Я направился к крепкому на вид зданию и обнаружил, что замок больше, чем мне показалось с вершины холма. По его стенам, цепляясь за подоконники подобно когтям, ползли лианы, но несмотря на близость леса постройка оставалась почти нетронутой.
Деревянная сводчатая дверь была открыта и будто приглашала меня войти, обещая убежище. Или смерть. Одно из двух. И поскольку изнутри не было слышно манящего шепота, я рискнул и вошел внутрь.
Там было холодно, но если развести огонь, комната или две прогреются быстро. Для проклятого принца, как назвал меня Кейлан, этого было вполне достаточно. Когда Кейлан был рабом, он обожал знать, восхищался ими и везде ходил по пятам. Мне никогда не нравились жополизы, а вот принц Коваль был в восторге от подхалимов. К огромному сожалению, он был моим дядей. Он не одобрял решения моего отца жениться на маме, фэйке, которая не подходила по принятым у знати параметрам на роль невесты. Чем древнее был род фэйцев, тем лучше. Чем ближе они были связаны с внутренним Кругом, тем больше был шанс найти высокородного партнера. Отец был бунтарем. За это я должен его благодарить.
Хоть я и принадлежал к знати, с королем Артруном, что занимал трон, когда я жил в Ривенспайре, земле фэйцев, меня связывало лишь дальнее родство. По крови я был принцем, но было и много других желающих занять трон. У самого короля детей не родилось, зато они были у него сестер. У этих детей появились свои дети, и так далее, пока не появилась целая толпа наследников королевской крови, и каждый ждал, пока дух Провидения снизойдет и изберет нового короля или королеву.