Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка - Брайони Харк

И при виде неё сердце едва не выпрыгивает у меня из груди.

Река широким изгибом пересекает поляну, неглубоко струясь по руслу, усыпанному светлыми камнями. Быстрая вода ловит лунный свет именно так, как она описывала. Будто расплавленное серебро.

И, ангелы небесные… она там.

Сера стоит по пояс в тёмной воде, полуобернувшись ко мне спиной. Волосы распущены и мокрыми прядями лежат на её тонких бледных плечах. Белая ночная сорочка облепила её тело, став почти прозрачной. Ткань повторяет каждый изгиб её фигуры, а луна сегодня невероятно щедра, освещая именно то, что решила открыть взгляду.

Из глубины моего горла вырывается мучительный стон.

Мне следует уйти. Порядочный человек ушёл бы. Но, чёрт возьми, это сокрушительное зрелище пригвоздило меня к месту, словно дерево корнями, на которое я сейчас опираюсь, чтобы не потерять равновесие. За всю свою жалкую жизнь я никогда не принимал решения столь твёрдо, как сейчас, решив остаться.

Дыхание застревает у меня в груди. Ладонь ложится на ствол дерева, пальцы впиваются в шершавую кору, словно мне необходима эта боль, чтобы хоть немного прийти в себя.

Высокий камыш надёжно скрывает меня. Поэтому я, словно последний грешник, наблюдаю за ней, пока её пальцы медленно скользят по поверхности воды. Она запрокидывает голову, позволяя лунному свету струиться по её шее, вниз по соблазнительной линии — от подбородка к ключицам, дальше к едва заметной тени её затвердевших сосков под мокрым шёлком.

Я и без того, чёрт возьми, до боли возбуждён одним лишь видом её тела, омываемого рекой под луной, словно тела самой богини.

А затем сердце едва не выпрыгивает из груди, когда её рука начинает медленно скользить ниже. По шее. По ключице. По губительному изгибу её груди, медленно, осторожно, словно исследуя собственное тело. Ладонь накрывает грудь поверх тонкой сорочки, и она ещё сильнее запрокидывает голову.

И я смотрю.

Боги, помогите мне… я смотрю, как её губы слегка приоткрываются, и с них срывается тихий, едва слышный звук, который почти полностью поглощает шум реки.

Но я всё же слышу его.

Ровно настолько, чтобы он стал моей пыткой.

И клянусь, я буду слышать этот звук до конца своей жалкой жизни.

Моё тело, ставшее полем битвы ещё в тот миг, когда я впервые увидел её в тронном зале, окончательно сдаётся. Кровь отливает от головы. Пальцы до побелевших костяшек впиваются в кору дерева. Я не могу дышать. Не могу пошевелиться. Не могу оторвать от неё взгляд.

Сера медленно выходит из воды, поднимаясь к берегу реки. Её колени погружаются в мягкий ил, а вода доходит до середины бёдер. Под лунным светом я вижу каждый прекрасный, чувственный изгиб её тела. Очертания полной груди. Твёрдые соски, отчётливо проступающие сквозь полупрозрачную ткань.

Почти вызывающе её рука скользит ещё ниже, исследуя живот, бёдра, заставляя моё сердце колотиться всё быстрее. Кончиками пальцев она приподнимает край сорочки так, что тот замирает чуть ниже её бёдер, а затем её рука скрывается под тканью.

Я грязно выругиваюсь сквозь зубы. Спиной сильнее вжимаюсь в дерево, наблюдая, как она медленно ласкает себя между бёдер.

Запрокинутая голова. Тихое движение плеч. То, как свободная рука ложится на шею, словно она проверяет, насколько быстро бьётся собственный пульс.

Я жадно впитываю каждую деталь, не в силах отвести взгляд.

Её рука начинает двигаться между разведённых бёдер в медленном, размеренном ритме. Губы приоткрываются. И на этот раз с них срывается настоящий звук — тихий, но совершенно отчётливый. Её бёдра подаются вперёд, навстречу собственным прикосновениям. Свободная рука опускается к груди. Пальцы сжимают напряжённый сосок, и с её губ снова срывается тихий стон, пока движения бёдер становятся всё настойчивее, всё требовательнее, всё отчаяннее следуя за собственной рукой.

Манящее зрелище того, как она ласкает себя на речном берегу, обрушивается на меня, словно удар. Из груди невольно вырывается хриплый звук, и я тут же зажимаю рот ладонью, не давая ему сорваться окончательно. Горло судорожно сжимается. Моё тело отвечает без моего позволения.

И вдруг…

Её взгляд начинает скользить вдоль стены камышей, туда, где в тени скрываюсь я. И я с такой уверенностью понимаю, что она ищет именно меня, что всё моё тело вспыхивает огнём. Её взгляд так и не находит меня. Но одной лишь возможности быть пойманным хватает, чтобы опьянить.

Сквозь темноту, сквозь густую стену камышей я не свожу с неё глаз и замечаю, как в уголке её губ мелькает едва заметная улыбка. Эти губы… Я до боли хочу вновь ощутить их вкус.

Эта улыбка придаёт мне смелости, и я осторожно выпрямляюсь во весь рост.

Её губы снова приоткрываются, с них срывается тихий звук, лёгкая дрожь, сбившееся дыхание, а бёдра ещё сильнее подаются навстречу собственным прикосновениям.

Чёрт…

Она движется навстречу своей руке в поисках облегчения. И я с таким же отчаянием хочу найти его вместе с ней, пока она доводит себя до края.

Я умираю, прижавшись к дереву. Я словно целиком соткан из желания. Впиваюсь пальцами в кору так, будто только она удерживает меня от того, чтобы сорваться. Пульс грохочет в ушах. Тело молит о разрядке. Штаны становятся настоящей пыткой. За всю свою жизнь я никогда не желал ничего так сильно, как её.

Моя рука сама собой опускается вниз. Я провожу ладонью по болезненно напряжённому члену, натянувшему ткань брюк. Затем развязываю шнурок на поясе, освобождая себя. Ни на мгновение не отрывая взгляда от неё, подношу ладонь к губам и медленно провожу языком по коже, слегка увлажняя её, прежде чем обхватить себя у основания.

С трудом сдерживаю шипящий вдох.

Облегчение оказывается таким острым, что у меня едва не подкашиваются колени. Я ещё сильнее прижимаюсь лопатками к стволу дерева и крепче сжимаю себя рукой. На полсекунды закрываю глаза от этого ощущения, затем сразу же открываю их вновь, отказываясь упустить хотя бы одно мгновение. Не позволю себе отвернуться от неё, даже когда удовольствие начинает стремительно разливаться по всему телу, раскаляя до предела каждый напряжённый мускул.

Я хочу, чтобы она смотрела на меня.

Прямо сейчас. Пока я слушаю её прерывистые стоны. Пока вижу, как она движется навстречу собственным пальцам. Я представляю, как выхожу из тени, укладываю её в мелководье, закидываю её манящие бёдра себе на плечи и зарываюсь лицом между ними…

— Боги… чёрт.