Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка - Брайони Харк
По телу проходит дрожь, а у самого основания позвоночника нарастает потрескивающее напряжение. Я врезаюсь в собственную ладонь, отчаянными, жёсткими толчками бёдер приближая разрядку.
Что бы ни связывало нас в это нечестивое мгновение, я тону в нём. Так же, как отчаянно мечтаю утонуть в ней.
Её движения становятся быстрее. Грудь всё чаще вздымается от короткого, сбивчивого дыхания. С её губ срывается ещё один жадный, ничем не сдерживаемый звук, и он пронзает меня насквозь, ударяя прямо в пах, окончательно лишая самообладания.
Моя ладонь ещё крепче сжимает член.
Из груди вырывается рваный выдох.
Сера выгибается, сильнее вдавливая колени в вязкий берег. Всё её тело дрожит, а я сгораю от желания ощутить её вкус, войти в неё до самого конца, почувствовать, как она горячо и тесно сжимается вокруг меня…
Наслаждение будто замирает, когда она внезапно замирает сама, удерживая меня на самом краю. Но в следующий миг её глаза закрываются, прекрасные черты лица искажаются наслаждением, и с её губ срывается звук, который, чёрт побери, окончательно меня уничтожает.
И я хочу его.
Хочу, чтобы он принадлежал мне.
Уперевшись затылком в дерево, запрокинув голову и до боли стиснув челюсти, я всё быстрее двигаю рукой, жадно впитывая последние мгновения её содрогающегося наслаждения.
А затем срываюсь следом за ней.
Оргазм накрывает меня с яростным стоном. Я впиваюсь зубами во внутреннюю сторону предплечья, чтобы не закричать, бёдра судорожно дёргаются, а волна удовольствия проносится по телу с такой силой, что по краям зрения всё начинает мерцать, пока горячие капли не переливаются через край моей ладони.
Движения бёдер постепенно замедляются.
Хватка ослабевает.
Последние судороги наслаждения ещё прокатываются по телу, заставляя меня тяжело, прерывисто дышать.
Никогда в жизни я не чувствовал себя настолько уничтоженным.
И даже сейчас не могу отвести от неё взгляд.
Над рекой стало темнее, её лицо уже невозможно различить, но почему-то мне кажется, что она так же разбита этим мгновением, как и я, пока я наблюдаю, как она медленно погружается под воду.
Она опускается всё ниже, пока над поверхностью не остаются лишь её плечи и лицо.
Я продолжаю стоять, привалившись к дереву. Предплечье ноет в том месте, где на коже остались следы моих зубов.
Я всё ещё смотрю на неё. Не в силах пошевелиться. Наконец я выпрямляюсь и завязываю штаны. Мышцы всё ещё напряжены и мелко дрожат.
Я ни разу её не целовал. По-настоящему не прикасался к ней. Даже ни разу не признался вслух, что хочу всего этого… и гораздо большего. Что ради права быть единственным мужчиной, которому дозволено прикасаться к ней, я без колебаний сравнял бы весь этот дворец с землёй.
Я остаюсь в тени, пока она не заканчивает своё ночное купание.
И лишь когда она набрасывает плащ и неспешно идёт через фруктовый сад обратно к дворцу, я решаюсь двинуться следом.
Держусь на расстоянии. Лишь для того, чтобы убедиться, что она благополучно вернётся. Когда она исчезает за дверью сада, я склоняю голову в поклоне.
Один. В темноте.
Перед женщиной, которая никогда не узнает, насколько безоговорочно, безнадёжно и преданно я принадлежу ей.
Она стала повелительницей всего, что ещё осталось от моей рушащейся жизни. А меня только что короновали её самым преданным шутом.
Глава 10
Серавин
Прошла неделя с той ночи у реки.
Семь дней украдкой брошенных взглядов через Большой зал, через садовую комнату, через стол для завтраков в те редкие моменты, когда Алдрик всё же удостаивал нас своим присутствием. Семь дней, в течение которых Рен кланялся чуть ниже обычного и поднимался чуть медленнее, его взгляд неизменно находил мой, прежде чем он намеренно отводил глаза. Семь дней, в течение которых моё собственное сердце предавало меня, начиная биться слишком быстро всякий раз, когда он входил в комнату, и почти замирая, когда его не было. Всё это время моё тело оставалось натянутым, словно струна. Я поднимала чашку с чаем лишь затем, чтобы чем-то занять руки, разглаживала несуществующую складку на юбке, потому что иначе могла бы потянуться к нему.
Прошла неделя, а мы так и не произнесли ни слова о том, что произошло между нами у реки.
Я знаю, что видела его в камышах. Это был не призрак и не игра лунного света. И какая-то дикая, безрассудная, голодная часть меня хочет, чтобы он знал: я видела его там, прислонившегося к дереву, ласкающего себя. И это меня воспламенило. Что моё тело откликалось на него через всю реку, словно прилив на зов луны, и каждое движение его бёдер было связано с моим наслаждением.
Всё дело в желании.
В том, чтобы желать и быть желанной.
Так разрушительно, так неудержимо, что остаётся лишь потеряться в этом безумном влечении, невзирая ни на какие последствия.
Я хочу знать, что Рен желает меня именно так.
И всё же есть во мне другая часть, которая отчаянно надеется, что он не может этого знать.
Потому что… что хорошего из этого выйдет?
Это было лишь одно мгновение. Всего одно мгновение, вырезанное из темноты.
И никому из нас не нужно говорить о нём вслух.
Да и без того молчание говорит гораздо громче.
Почти так же громко, как сегодня шумит дворец, кишащий придворными и слугами, словно потревоженный улей.
Теперь Алдрик четыре раза в неделю выезжает на рассвете. Знамёна хлопают на ветру, свита сопровождает его вместе с многочисленной охраной и советниками. Восточные провинции уже давно перестали быть просто источником слухов. Теперь у восстания появилось имя — лорд Брэмвич, владелец железных рудников, граничащих с Крейвенхолтом. В такие дни Алдрик увозит свой военный совет к границе, возвращаясь лишь к закату — всё более мрачным и всё менее терпеливым.
С тех пор как король без приглашения явился в мои покои, мне удаётся избегать его.
И это могло бы стать облегчением, если бы не приближающаяся свадьба, которая преследует меня за каждым оживлённым поворотом дворцовых коридоров.
Три недели незаметно превратились в две, и весь двор предпочёл сосредоточиться на празднествах, словно никакой войны вовсе не существует.
Фестиваль Лорда Беспорядка состоится за неделю до свадебной церемонии, и Алдрик уже объявил, что этот праздник станет самым роскошным за всю историю королевства.
По всему дворцу снуют портнихи и кондитеры. Со дня на день должны прибыть менестрели из соседнего королевства. По коридорам тащат ящики, лакеи бегают со списками, а горничные начищают до