Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

— Спи, государыня, — отозвалась воительница, — нужно отдохнуть.

— Скажи мне, — спросила Ария, укладываясь на попону у костра, — отчего имя у тебя такое чудное — Медведица?

Воительница встала и медленно прошлась вперёд, назад, и при свете костра увидела Ария, как ступает она, точно медведица лесная, косолапя, стаптывая ноги к середине ступни. Потом показала царице подошву своих сапог — истёртую к середине. Девушка тихо засмеялась.

— Понятно, — сказала, — ложись тоже. Доброй тебе ночи.

— И тебе, государыня, ночи доброй, — Медведица легла рядом и натянула попону на голову.

Сражённые усталостью, провалившись в глубокий тёмный сон, они не слышали, как пошёл ночью снег. Сыпался безмолвно и густо, молча погребал под собою море, оставленный далеко позади остров, уносил мир в вечную зиму.

Голос Медведицы вытащил Арию из-под каменной плиты тяжёлых сновидений.

— Вставай, государыня! Рассвет уже! Застынешь под снегом! Вставай, нужно идти!

Девушка с трудом разлепила смёрзшиеся ресницы, стряхнула с капюшона снег, поднялась. Всё тело будто одеревенело, ноги точно свинцом налились, руки не слушались. Ария наклонилась вперёд, присела, принялась растирать икры.

— К огню иди, — велела Медведица, — поешь, погрейся, да в путь.

Костёр она запалила высокий, жаркий, лёд и снег до рифовых камней вытаяли от огня. Ария постояла подле, погрелась, съела кусок хлеба, выпила воды.

Всё так же падал снег, мерно, ровно. Бесшумно ложился на застывшие морские волны, скрывая под собой их очертания. Ни зги не видно было впереди, всюду безмолвная белая пустыня.

— Куда идти, ты знаешь? — спросила Ария, прогоняя подкрадывающийся к горлу липкий страх.

— Туда, государыня, — указала Медведица.

Арии не верилось, что найдёт она дорогу в снежной пустыне, но спокоен и уверен был взгляд воительницы. И отбросив тягостные мысли, девушка подошла к коню, глянула, покачала головой. Уставшим был конь, не евший после вчерашнего перехода, не пивший воды. На сколько часов дороги ещё хватит его сил? Не падёт ли прежде, чем выйдут всадницы на материк?

— Почему он осложняет нам путь? — простонала Ария. — Ведь ему нужна я! Ему нужно, чтобы я пришла к нему, почему же он засыпал снегом нашу дорогу и закрывает её от наших глаз? Чтобы мы заплутали и сгинули здесь? Чего он хочет?

Ослепляющая ярость охватила её. Она в пути, потому что должна исполнить предначертанное. А что есть долг? Прихоть Норта Безликого — порождения зла — это есть её долг? Дойти до Ледяных скал, где он ждёт её, и сразиться с ним? И ради этого она идёт по застывшему морю, ночует в снегах, терпит холод, загоняет коня, оставляет позади себя город и человека, которого любит? Ради битвы, которой не было бы, если бы не было дерзкого колдуна, возомнившего себя хозяином мира!

— Ты хочешь, чтобы я пришла? — прокричала Ария в пустоту. — Так я иду к тебе! Ведь ты хочешь взять от меня то, что тебе нужно? Ну, так попробуй, возьми!

Тонкий, острый смех послышался впереди. Едва различимый в тишине, лёгкий, как падающие белые хлопья, как хруст тонких льдинок под копытами коня, но его услышали и Ария, и Медведица. И обе содрогнулись от этого страшного, тихого смеха, исторгнутого из сухих мёртвых уст того, кто не был человеком и являл собою совершенное воплощение зла. Испуганные кони всхрапнули, шарахнулись в стороны, Ария подхватила поводья, придержала.

И снегопад вдруг стих, тучи в небе стали расходиться. Тусклое зимнее солнце вышло на небосклон, осветило дорогу.

— В путь, государыня! — велела Медведица, садясь на коня.

— То-то же! — Царица погрозила в пространство кулаком. — Соблюдай условия, коль хочешь обрести желаемое!

Тишина господствовала над замёрзшим морем. Ничто не нарушило её, ни дьявольский смех Безликого, ни лёгкое дыхание уснувшего бога ветра. Две всадницы продолжали свой путь, две крошечные фигурки пешек на бескрайней шахматной доске сильного и беспощадного игрока. Игра началась. И пешки метили в ферзи, кони шли вперёд, а короли рубили пешек.

На пороге ада

Норт Безликий склонился над шахматной доской из тяжелого серого мрамора, замер в раздумье, глядя на расставленные по клеткам чёрные и белые фигуры. Плавным жестом, почти неуловимо коснулся ряда выточенных из горного хрусталя пешек, и тонкий злой смех пронёсся над высоким сводом белого зала. Норт сдвинул строй безмолвных шахматных солдат, приблизил их к чёрным агатовым пешкам противника.

— Что, хозяин? — одними губами прошептал Дан Лукас, не в силах оторвать безумного взгляда от доски c фигурами. — Что там сейчас?

— Там сейчас… — в прорезях серебряной маски полыхнули алые отсветы, но не испугали слугу, охваченного предвкушением скорой мести, — апокалипсис!

Длинные белые пальцы с изогнутыми острыми ногтями опустились на доску и столкнули два ряда пешек — белых хрустальных и чёрных агатовых — смешали их и сбросили на пол. Снова взлетел под ледяные своды зала тонкий пронзительный смех. Дан Лукас, точно заворожённый, смотрел, как под руками Норта боевые слоны белого короля сшибли слонов чёрных, как хрустальные кони топтали коней агатовых и после смяли, уронили стоявшие по обе стороны поля ладьи, оставив посреди доски одинокие фигуры чёрного короля и чёрной королевы.

— Дай мне её! — трясущаяся рука Дан Лукаса метнулась к доске. — Дай мне королеву, хозяин!

Тонкие пальцы с чудовищной медлительностью протянулись к фигурке чёрной королевы, застыли над ней. Кончик острого ногтя коснулся маленькой агатовой короны, погладил её почти любовно.

— Ещё не время, — голос Норта звучал, как шум горного ключа, стремительно бегущего по холодным камням, — скоро, — нежно прошептали ледяные губы, — ты возьмёшь её.

Двумя днями ранее, когда снега засыпали остров Форс, и Ария пустилась в путь на материк, Демира долго стояла на смотровой башне, глядя на уходящее за горизонт, укрытое белым покрывалом поле.

— Озимь уж взошла, — сказал Ливий, — теперь замёрзнет. От озимых посевов не будет хлеба. — Он повернулся, устремил хмурый взгляд на королеву, спросил: — Что делать будешь?

— Еду в Северный гарнизон, — ответила Демира, повернулась, пошла к лестнице, ведущей вниз, — ты в столице останешься, — бросила через плечо, — моим поверенным. Будешь держать оборону, а если понадобится, то и осаду.

— Я с