Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

«Это не важно сейчас!» — решила Демира и, пришпорив коня, поскакала дальше, вперёд, к гарнизону.

Собаки ещё издали почуяли приближающегося всадника, забрехали, выслуживаясь. Дозорные на крепостной стене признали королеву, поспешили распахнуть тяжёлые ворота.

Демира въехала в крепость, спешилась, бросила поводья в руки подоспевшему солдату. Навстречу вышел воевода Сван Молот. Чело нахмурено, колючий взгляд тёмных глаз насторожен, сам весь, как тетива натянутая. Поклонился, опустившись на колено, приложил руку к сердцу, коснулся эфеса меча Демиры — того, что разил без промаха.

— Пришло время, моя королева? — спросил Сван Молот.

— А сам-то как думаешь, воевода? Пришло? — вопросом на вопрос отозвалась Демира.

Военачальник провёл её в свои покои, солдаты поспешили собрать на стол.

— Что приметил, рассказывай, — велела королева, глядя, как наполняет он густым красным вином серебряный кубок.

— Снежный барс подходил к крепости, — нехотя обронил воевода.

— Что встревожило тебя? — удивилась она, принимая вино. — Будто не видал ты пардусов в этих лесах?

— Таких не видал, — сознался Сван Молот, — сам нёс караул в ту ночь. Этот зверь… Он перепугал дозорного солдата, да так, что тот трясся, как трусливая девчонка, и не мог вымолвить ни слова. Лишь показывал рукою и мычал, как корова. А зверь стоял у самой стены, задрав морду вверх, и смотрел, не отводя взор. И я посмотрел в глаза зверю, моя королева, и на миг мне показалось, будто предо мною лицо человека. Бледный лик прекрасного юноши с голубыми глазами. И взгляд его очей столь холоден был, что проник мне в сердце, и острая боль, как кинжалом, пронзила грудь мою. Тогда я вытащил стрелу из колчана и натянул тетиву лука… И застыла рука моя, о, моя королева, и стала, будто каменная! А боль в груди была такой, точно осколки стекла наполнили лёгкие. Я не мог сделать вдох, шевельнуть рукою. А зверь смотрел на меня своими янтарными глазами, а потом сделал прыжок и исчез в лесу. И тогда я вновь обрёл власть над своим телом. А часом спустя пошёл снег, и в Руану вернулась зима…

— Кто был зверь тот, ты как думаешь, Сван Молот? — спросила Демира, поднося к губам кубок.

— Норт, что прозван Безликим или Многоликим, моя королева, — не колеблясь, ответил воевода, — и близок тот миг, когда он ударит по крепости.

— Близок, — согласилась Демира, — и потому я здесь. Выпьем за удачу, воевода, а после сведи меня к укреплениям, подумаем, как умнее держать оборону и вести бой. А на рассвете принесём жертвы Аресу, Сехмету и Афине Палладе. Что-то подсказывает мне, что это будет последний наш мирный рассвет.

Получасом спустя они стояли на крепостной стене и смотрели на заснеженное поле и мрачные абрисы Ледяных скал на горизонте. Снегопад стих, полная луна на небе пошла на убыль. Будто небесный великан отрезал острым стилетом тонкую горбушку от круглой хлебной буханки.

Демира зачерпнула горсть снега со стенных перил, поднесла к губам, ощутила мягкий холод и разжала ладонь. Сван Молот молча смотрел на неё.

— Первый бой примем за стенами, — решила королева, — дабы умозреть силу войска Норта. Если же враг окажется более силён и превзойдёт числом моих солдат, то вернём в крепость армию и будем держать осаду. Ты как думаешь, воевода?

— Да как и ты, моя королева, — Сван Молот не отводил от неё взгляда. — Ведь ты знаешь, каждый твой солдат готов умереть за честь твоей короны.

Демира повернулась, пристально посмотрела на него. Военачальник не смутился, не отвёл взгляда.

— И ты? — лёгкая усмешка скользнула в её голосе.

— И я, — ответ был серьёзен и честен.

Демира прищурила глаза и оглядела его, будто впервые видела, с интересом, точно прежде упустила что-то, что осталось сокрытым от её пониманием.

— Сколько же ты командуешь гарнизоном, Сван Молот? — спросила она. — Десять? Одиннадцать? Двенадцать зим? Я не помню.

— Двенадцать, — ответил Сван Молот, — минувшая зима была двенадцатой.

— Да, — сказала Демира, — ты был в числе армии Вирджила Великого, потом примкнул к моему войску. Твоя невеста погибла в бою…

— Так, моя королева, — кивнул воевода.

— После ты командовал отрядом. Потом служил в приграничных дозорах. Потом принял под начало Северный гарнизон. Установил железный порядок в цитадели. Я довольна тобой.

— Благодарю, моя королева, — Сван Молот приложил руку к сердцу и поклонился.

— Не надоело тебе? Не притомился? — будто плетью, хлестнули его слова Демиры. — Что видел ты в этом мире, воевода? Что, кроме битв и когорт солдат? И достойным завершением жизни считаешь сложить голову за честь моей короны?

— Так, моя королева! — Сван Молот шагнул к ней, взял в ладонь её руку и коснулся губами перстня с королевской печатью.

Демира смотрела на него, и тёмная злость накипала в её чёрных глазах.

— Не слишком ли велика плата? — усмехнулась она. — А если я предложу тебе право обладания мною? В обмен на твою жизнь? Ты возьмёшь моё тело, а я заберу твою силу и жизнь, воевода? Что скажешь? Согласен?

— Да, моя королева! — жаркий огонь полыхнул в глазах военачальника, голос пресёкся от волнения, и дыхание сбилось, стало тяжёлым, прерывистым.

— Сейчас! — голос Демиры замораживал заживо. — Согласен?

— Да, моя королева! И поверь — любой солдат за право быть с тобой согласен будет взойти на плаху хоть сейчас!

Демира надрывно вздохнула и отвернулась.

— Безумец! — горько прошептала она. — Вы все безумцы! Ваша преданность своей королеве безумна!

— Ты свет, Демира! Ты яркий огонь, что хранит Руану! Ты богиня и демон! — воскликнул Сван Молот. — Ради ночи с тобой жизни не жалко! Боги послали тебя править страной! И если ты скажешь… прикажешь… попросишь…

— Довольно! — отрезала она. — Не нужно умирать за честь моей короны и ради обладания моим телом! За меня, Сван Молот, пожить нужно! А ты — это я тебе говорю, твоя королева, проживёшь долгую и счастливую жизнь! И встретишь ещё ту, единственную!

— Нет, — Сван Молот покачал головой, — таких, какой была моя невеста, больше нет. Есть только ты, но ты — недосягаемая