Спор на любовь - Рия Адри

— До утра любой, кто тронет тебя через боевой маршрут, получит откат от моего шторма.

Я повернулась к нему.

— Вы говорите так, словно это должно меня успокоить.

— Это факт.

— Меня ограничили вашим штормом.

Свет ламп дрожал на полированном камне. В этом дрожании было столько же нервов, сколько в нас самих.

— Тебя закрыли от остальных.

— Вы слышите разницу?

— Слышу.

— И?

Он посмотрел прямо.

— Сейчас мне важнее, чтобы до утра тебя не вскрыли чужими руками.

От этих слов в груди стало неприятно тесно.

Он не говорил красиво. Не говорил мягко. Не обещал, что уважает мой выбор. Он сказал ровно то, что думал: пока система дала ему право, он использует его, потому что считает это безопасным. Для меня. Для своего маршрута. Для ситуации.

А что я об этом думаю — вторично.

Вот он, red flag, без украшений.

— Моё согласие для вас тоже вторично? — спросила я тихо.

Демьян выдержал мой взгляд.

— Нет.

— Сегодня вы уже несколько раз доказали обратное.

Он молчал.

Не извинился.

Конечно.

Такие мужчины не бросают извинения сразу. Сначала они решают, признают ли ошибку слабостью.

Ректор устало провёл рукой по лицу.

— До утра метку не снимаем. Вельская остаётся в восточной башне. Ворон не приближается к башне без вызова системы или моего приказа. Все переходы временно закрываются для посторонних. Торн, вы готовите диагностику на семь утра. Тарская, уведомляете Министерство только после моего отчёта, без паники и без формулировок “личный отбор” в открытом канале.

— Это сокрытие, — холодно сказала она.

— Это предотвращение беспорядков.

Я увидела, как на его скуле напряглась мышца. Демьян сдержался, но тишина вокруг него стала опасной.

— Старший курс уже слышал.

— Поэтому я хочу выиграть ночь.

Ночь.

Опять ночь.

Я вспомнила слова Таисии.

Птица клюнет стекло до полуночи.

— Господин ректор, — сказала я, — что означает право вызова при угрозе?

— Башня может отправить сигнал Ворону, если сочтёт, что метка повреждается, вас пытаются вывести силой или рядом возникает боевой импульс.

— Может ли кто-то спровоцировать такой вызов?

Ректор посмотрел на меня внимательнее.

— Да.

Вот теперь Демьян тоже стал серьёзнее.

— Рейд, — сказал он.

— Возможно, — ответил ректор. — Или тот, кто внёс карточку в закрытый регистр.

— Это не одно и то же?

Его пальцы едва заметно сжались. Мелочь, но я уже знала: у Демьяна такие мелочи заменяли крик.

— Пока не доказано.

Демьян коротко усмехнулся.

— Ректор.

— Мне нужны факты, Ворон.

— Он стоял с карточкой в руке.

Он даже не повысил голоса. От этого сказанное ощущалось опаснее, чем если бы он сорвался.

— Это факт владения карточкой. Не факт внесения записи.

Мне стало немного легче.

Не потому что Кирсан мог быть невиновен. А потому что ректор мыслил правильно. Нельзя строить решение только на том, чьё лицо кажется наиболее неприятным. Хотя лицо Кирсана в моём личном списке уже уверенно занимало верхние строки.

Кристалл связи на столе вдруг вспыхнул красным.

Ректор резко повернулся.

На гранях кристалла проступило изображение восточной башни.

Общий зал. Наш стол. Девочки.

И чёрная птица за окном.

Большой ворон сидел снаружи на узком каменном карнизе и бил клювом в стекло.

Раз.

Второй.

Третий.

Таисия стояла у окна совсем близко.

Марьяна держала её за локоть.

Ника что-то говорила, но звук шёл плохо. Кира уже тащила к окну тяжёлый стул. Сольвей прижимала к груди чехол с Рябинкой, из которого наружу тянулись тревожные листья.

Метка на моём запястье вспыхнула болью.

Демьян резко посмотрел на меня.

— Башня зовёт.

Ректор выругался коротко и глухо.

Ворон за стеклом ударил клювом ещё раз.

Стекло треснуло.

А потом на кристалле связи проступила надпись, от которой у меня похолодели пальцы:

Угроза личной паре. Старший маршрут допущен в восточную башню без ограничений.

Глава 7. Чёрный ворон

После ректорского кабинета коридоры казались длиннее. Грозовой Предел жил своим обычным расписанием: где-то звенело оружие, служащие в серых мантиях переносили связки ключей, старшие адепты проходили мимо с такими лицами, будто ведьминские личные отборы происходили по вторникам перед обедом. Я шла рядом с девочками, держала папку двумя руками и чувствовала метку под перчаткой так отчётливо, словно там лежал раскалённый уголь, который решил вести себя воспитанно только при свидетелях.

Угроза личной паре. Старший маршрут допущен в восточную башню без ограничений.

Надпись на кристалле горела красным.

Я смотрела на неё и впервые за весь день почувствовала, как спокойствие внутри стало тонким. Не исчезло. Просто натянулось так сильно, что любое неверное слово могло его порвать.

На кристалле связи восточная башня дрожала в красноватом свете тревоги. Наш общий зал, стол, раскрытый журнал, девочки у окна. Кира со стулом в руках. Сольвей, прижавшая к груди чехол с Рябинкой. Ника рядом с Таисией. Марьяна, которая удерживала Таисию за локоть и смотрела в окно так, будто за стеклом сидела не птица, а сама причина всех наших бед.

Чёрный ворон ударил клювом ещё раз.

Трещина на стекле расползлась тонкой белой линией.

Метка на моём запястье вспыхнула болью.

Я стиснула зубы, но не издала ни звука.

Демьян заметил.

Разумеется, заметил.

— Идём, — сказал он.

Одно слово.

Спокойное.

С таким тоном люди не приглашали. Отдавали приказ, заранее зная, что спорить будут только те, кто плохо понимает положение.

Я повернулась к нему.

— Я иду в восточную башню с ректором.

— Ты идёшь со мной.

— Нет.

Госпожа Тарская резко вдохнула, словно я только что сорвала печать с государственного договора. Магистр Торн застыл с серебряной рамкой в руках. Ректор посмотрел на меня тяжело, но промолчал.

Демьян сделал шаг ближе.

В кабинете сразу стало теснее. Не физически. Комната была большой: широкий стол, шкафы, карта академии на стене, окно с грозой за стеклом. Но вместе с Демьяном пространство сжималось. Его тень ложилась длинной полосой по полу, а серые глаза становились темнее.

— Башня вызвала меня.

— Башня вызвала старший маршрут, потому что её заставили считать меня вашей личной парой. Я это оспариваю.

— Оспоришь утром. Сейчас твоих ведьм режут через окно.

Слова ударили по дыханию.

Я снова посмотрела на кристалл.

Ворон за стеклом наклонил голову. На его клюве блестела тёмная капля. Не дождь. Под куполом дождя не было. Кровь. Или что-то похожее