Избранная - Василиса Мельницкая

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

Спящая… она еще красивее. Спящая, она ничья. Можно смотреть на нее, не скрывая чувств, не опасаясь насмешки, не нарушая приличий. Химера потянулась и подняла голову. Узнала. Свернулась клубком. А она спит. И так не хочется будить, но надо.

— Яра…

Так, стоп! Меня позвали?

— Яра…

Открывать глаза не хотелось, но ведь зовут. Значит, пора вставать. Кто-то знакомый. Не князь, а…

— Привет, — произнесла я сиплым после сна голосом.

И улыбнулась.

— Яра, ты меня пугаешь. — Венечка дернул плечом. — Кажется, ты впервые улыбаешься при виде меня. Брр!

— Ты мне снился, — сообщила я, будто в оправдание.

Уточнять, что во сне я была им, не стала. Как-то это странно.

— О, все еще хуже! — Он театрально закатил глаза. — Вставай. Князь велел сопроводить тебя к императору. Твою одежду принесли. Где ванная комната, ты, пожалуй, знаешь. Я выйду, собирайся.

Я слушала его вполуха, ощупывая Карамельку. Она щурилась и ластилась к рукам. И выглядела вполне здоровой. Врач сказал, что лечение проведено в полном объеме, лекарства не нужны, диету соблюдать нет смысла. Мол, отоспится, и все будет, как прежде. Кажется, так оно и есть.

— Ты поторопись, — добавил Венечка. — Тебя велено накормить перед допросом. Времени осталось… — Он взглянул на часы. — Сорок минут.

Торопиться, когда у нас полно времени? Да он пошутил.

Я вышла к нему через десять минут, одетая и причесанная, с Карамелькой на руках. Есть хотелось обеим.

В гостиной князя Разумовского уже накрыли стол, на две персоны. Тоби нигде не было видно, но еду принесли и для Карамельки. От сладостей она отвернулась. После такого отравления на ее месте я бы тоже не захотела есть пирожные. Зато она с удовольствием набросилась на фрукты и ягоды.

Венечка отодвинул для меня стул, после сел за стол сам.

— Рассказывай, — потребовала я. — Сто лет тебя не видела.

Он поморщился. Заглянул в супницу.

— Я за тобой поухаживаю, — сказал он. — Куриный, с лапшой. Будешь?

— Буду. — Я протянула ему тарелку. — Вень, ты за что на гауптвахте сидел?

Главное, задать вопрос правильно. Спросишь, сидел ли, ответит, что нет. А я решила проверить, насколько реален мой сон.

Рука с половником не дрогнула. Венечка наполнил мою тарелку, потом свою, закрыл супницу.

— Тот, кто про гауптвахту наябедничал, не сообщил, за что?

А вот мне выдержки не хватило. Ложку супа я до рта не донесла.

— Правда, что ли? Сидел? За что?

Если мой сон — не сон, ответ я знаю. Но как в такое поверить?

Венечка уставился на меня с интересом.

— Ты наугад спросила?

— Ну… да. Тебя не было видно, князь отмалчивался.

— А я попался, — усмехнулся он.

— Это секрет, что ли?

— Не секрет. Не хотел обсуждать это с тобой.

Это прозвучало обидно. Только я считаю его другом? Наверное, зря, если все повторяется.

— Ладно. Как хочешь, — произнесла я, стараясь казаться равнодушной. — Давай есть, пока не остыло.

— Я оскорбил старших по званию.

И опять совпало!

— Зачем?

— За дело.

— Вень, мне любопытно. На тебя это не очень похоже.

— Тут до тебя фрейлина была. — Его взгляд стал цепким. — Заподозрили, что она не та, за кого себя выдавала. Так, кстати, и вышло. На допросе ее били. Ты знаешь мое отношение к тем, кто бьет женщин.

Меня мороз продрал по коже, так это было сказано. Можно больше ни о чем не спрашивать, Венечка знал, что Яна — это я. Вспомнились слова Разумовского.

«Уверена, что тебе нужно об этом знать?»

Стало стыдно. И зачем я мучаю парня? Еще и этот сон… Причуды подсознания? Новые способности?

Мы молча доели суп. Прикончили мясо в горшочках. Я проверяла все, что отправляла в рот. И еду Карамельки — тоже. Стоило обжечься один раз…

— Князь велел передать, что ты — одна из подозреваемых в покушении на государыню. Но это в теории. Кто знает о связи эспера с химерой, никогда в эту чушь не поверит. Отрабатывают протокол, поэтому будет официальный допрос. Перед ним — беседа с государем, в присутствии князя. В общем, бояться тебе нечего.

— А тебе? — спросила я.

— То есть? — нахмурился Венечка.

— Надеюсь, ты не в числе подозреваемых?

— Мне повезло, я на губе неделю провел.

— Ты не исполнитель, но отдать приказ мог и раньше.

— Не пойму… — Он слегка побледнел. — Ты меня в чем обвинить пытаешься?

— Не пытаюсь. Я знаю, что это не ты. Но ведь так могут подумать. У тебя есть мотив. Черт, Веня! Переживаю я за тебя. Это же… серпентарий!

— А я предупреждал, — хмыкнул он, расслабляясь. — Не переживай, тут и без меня кандидатов хватает. Пока мы нужны князю, он будет нас прикрывать.

— Тебя назначили моим напарником?

— В точку.

— Хорошая новость. — Я почесала за ухом Карамельку, перебравшуюся ко мне на колени. — Ну что, напарник, пора?

Венечка, наконец, улыбнулся. А я поймала себя на том, что меня устраивает это назначение. Лучше, когда рядом тот, кого знаешь.

Допрос у императора мало чем отличался от того, что устроил мне Разумовский. Я подробно рассказала об ужине у императрицы, дословно воспроизвела наш разговор.

Всеслав Михайлович расхаживал по кабинету, заложив руки за спину. По этой причине мы с князем стояли, не имея возможности присесть. Повезло лишь Карамельке. Она с комфортом улеглась на моем плече, наплевав на этикет. Впрочем, Всеслав Михайлович отнесся к этому снисходительно.

Я не забывала о том, что Разумовский считывает мои эмоции, поэтому старалась не присматриваться к императору, чтобы понять, лич он или человек. К тому же, это бесполезное занятие. Кто бы не был личем, маскировался он превосходно.

Выяснив все, что его интересовало, Всеслав Михайлович остановился и смерил меня внимательным взглядом.

— Яромила, я говорил тебе, что ты выйдешь замуж за моего бастарда. Ты же помнишь об этом?

— Помню, ваше величество, — ответила я, косясь на Разумовского.

Он едва заметно напрягся.

— Моему совету ты не вняла, о Бестужеве не забыла. И расстроила его брак с моей внучкой, — продолжил Всеслав Михайлович.

Я промолчала. Не хотелось возражать, пусть вина лежит на мне, а не на Саве.

— Савелий Бестужев посмел отказаться от Анастасии.

Это прозвучало угрожающе, и у меня засосало под ложечкой.

— Но я прощу ему это при условии, что он откажется и от тебя.

Я