Пленница лорда Дракона. Мама поневоле (СИ) - Екатерина Борисова

— Вы упали, госпожа, — девушка оглядывается на дверь, словно боится, что нас могут подслушать. — Прямо в коридоре, у большой столовой, чуть-чуть не дошли. Лорд Рейден принёс вас сюда на руках, вызвал лекаря. Говорят, у вас нервное истощение. Вам надо лежать.

Обрывки вчерашнего дня и вечера мелькают перед глазами. Приезд в замок, Джиллиан с отцом, неприятный граф Байер и то, что он говорил...

Виски моментально простреливает острой болью.

Чем больше я пытаюсь вспомнить, тем сильнее становится боль. Словно кто-то хотел выжечь из моей головы все воспоминания.

Но кое-что я всё-таки помню. Помню, как старый граф сказал про брата Рейдена. Про то, что Киллиан запер мать Арии в подвале, пытал и...

Новая вспышка боли.

Мне нужно поговорить с Ардором! Я должна знать правду о себе, иначе сойду с ума.

Решительно откидываю одеяло и спускаю ноги на пол. Служанка ахает и пытается меня остановить, но я мягко отстраняю её.

— Со мной всё хорошо. Где лорд Рейден?

— Ой! — причитает она и сжимает ладошка свои пухлые щёки. — Лорд Рейден поругает меня! Он… он внизу, госпожа. Провожает гостей. Граф Байер и леди Джиллиан уезжают.

Я поправляю платье, кое-как приглаживаю волосы и выхожу из спальни. Ноги ещё слабые, но я держусь. Держусь за перила, за стены, за что угодно — лишь бы не упасть.

Служанке я категорически запретила идти за собой. Попросила её присмотреть за крошкой Арией, что мирно дремала в колыбельке рядом с моей кроватью.

Служанка от такой чести зарделась и доверительно сообщила мне, что как только девочка проснулась вчера вечером, так сразу и раскричалась, словно почувствовала, что что-то случилось.

И пока её не перенесли ко мне в комнату, она не успокоилась.

Моя крошка... осекаюсь!

Замок гудит голосами. Слуги снуют по коридорам с баулами и дорожными сумками. Я осторожно иду на звук.

Спускаюсь по лестнице, пересекаю холл и застываю у парадных дверей. Осторожно выглядываю в узкое окно, что располагается сбоку от двери.

Граф Байер, как вчера стоит на ступенях. Вот только сегодня его лицо пылает от едва сдерживаемой ярости. Рядом с ним стоит разеванная Джиллиан. Слёзы текут по её бледным щекам, размазывая белоснежную пудру.

Господи, какая прекрасная актриса! Разыграть такую трагедию по щелчку пальцев не каждому дано.

Лорд Рейден стоит напротив них. Прямой как струна. Руки сложены на груди. Лицо непроницаемо.

— Вы совершаете ошибку, лорд Рейден, — голос графа гремит на весь двор. — Я надеюсь, вы осознаёте последствия. Союз с моим домом — это не только брак. Это торговые пути, военная поддержка, покровительство при дворе. Вы отказываетесь от всего этого ради… — он не договаривает, но взгляд его, брошенный на дверь, встречается с моим.

Прежде чем он отведёт взгляд, успеваю прочесть в нём ненависть и презрение.

— Граф, не устраивайте сцен! — спокойно отвечает Ардор. — Моё решение окончательно.

— Папа! — всхлипывает Джиллиан. — Сделай что-нибудь! Он не может так со мной поступить! Я уже заказала свадебное платье в столице! Я стану посмешищем!

Граф Байер сжимает челюсти, пронзает яростным взглядом Ардора и шипит.

— Успокойся! Если до конца года не найдётся желающих взять тебя в жены — уедешь в монастырь! —он разворачивается и уходит. Медленно спускается по ступеням, забирается в карету и требует кучера поторопить дочь.

А Джиллиан, кажется, растеряна не на шутку. Но кучеру всё-таки удаётся её увести, посадить в карету отца и взобраться на козлы.

Затаив дыхание наблюдаю, как старый граф с дочкой уезжает и во дворе сразу становится так тихо. Кажется, что даже слуги выдыхают спокойно.

Затаившись, я жду лорда, но он не торопится возвращаться в дом.

Наоборот, порывисто спускается с лестницы, жестом подзывает конюха.

— Подай моего коня. Живо.

Конюх кивает и убегает. Ардор, не оглядываясь, спускается с массивной лестницы. Его плащ взметается за спиной.

Конюх подводит ему мощное животное. Ардор вскакивает в седло и пришпоривает коня. После этого уносится прочь.

Твою мать!

Я была так близко и всё равно не смогла остановить? Но мне просто необходима правда.

Я резко разворачиваюсь на каблуках и решительно шагаю в библиотеку Ардора. Кажется, есть кое-то, что мне может помочь!

Честно говоря, я даже не знаю, на что рассчитываю, но решительно шагаю по коридорам и переходам.

Даже не сразу понимаю, что иду в библиотеку, ни у кого не спросив дорогу, словно сама знаю, куда идти.

Встречающиеся слуги торопливо кланяются, рассматривают меня с любопытством, но никто не решается заговорить со мной.

Прохожу мимо портретной галереи — суровые лица предков Рейдена смотрят на меня со стен. И если первые портреты я пробегаю, то вот перед портретом старшего лорда Рейдена и двух его сыновей я задерживаюсь.

Портрет Ардора великолепен — крупными мазками намечен длинный парадный плащ, идеально проработан военный мундир и золотые эполеты, лицо прорисовано с фотографической точностью: тяжёлый взгляд, сведённые на переносице брови, сжатые в тонкую линию губы и живое непоколебимое пламя в глазах.

Художнику удалось передать главное — сложную природу хозяина портрета: человечность и сильную животную суть.

Рядом с ним в более простой раме и куда более скромного размера висит портрет его брата — КиКиллиана.

На полотне он стоит вполоборота. Художник поймал тот самый момент, когда с его лица ещё не сошла юношеская мягкость, но взгляд уже полон холодной, оценивающей жестокости. Тёмные волосы небрежно падают на высокий лоб, а тонкие губы изогнуты в жестокой или презрительно усмешке.

Чем дольше я рассматриваю портрет, тем страшнее мне становится. Такое чувство, что жёлтые глаза Киллиана вспыхивают и разгораются неудержимой яростью. Расслабленные кисти рук поднимаются, чтобы призвать дар и бросить в меня огненный шар.

Сердце подскакивает к самому горлу, стучит отчаянно и болезненно.

Я не могу сделать ни вдоха, ни выдоха. Меня просто парализует.

Этот взгляд!

Это жестокий изгиб губ, эти руки...

ЭТО ОН!

Киллиан пытался убить Клариссу!

Воспоминания того ужасного вечера накрывают меня с головой, словно ураганная волна. Не дают вырваться на поверхность, топят в своей боли и страхе.

— Нет! — я медленно стекаю на пол, хватаюсь за высокий ворот шерстяного платья. Оттягиваю его с такой силой, что жемчужные пуговицы осыпаются градом