Между любовью и предательством - Элейна Р. Галлеа

Меньше всего он хотел нарваться на одного из так называемых «журналистов» из газеты «Драконьи известия» или ещё какого-нибудь бульварного издания, выпускаемого в Республике Равновесия. Они всё время ищут компромат: сбегаются на запах крови и готовы разорвать несчастного на части, как голодные пираньи. Райкер не сомневался, что, будь у них возможность, они бы непременно втоптали в грязь всю его семью.

Он вздохнул.

— Да, понимаю. Пресса ведёт себя…

— Ужасно, — вставила Валентина.

— …отвратительно, — одновременно с ней договорил Райкер.

Он не доверял журналистам. Они вечно норовили расспросить о его семье, жаждали пикантных подробностей, не принимали отказов. Он переживал, что рано или поздно они всё-таки доберутся до него и растопчут его привычную жизнь, которую он годами налаживал.

Валентина фыркнула.

— Да. Пресса — это… необходимое зло.

Он не видел в них необходимости, но они были частью его жизни. Всем делегатам и членам их семей приходилось иметь с ними дело.

Откинувшись на спинку дивана, Райкер покрутил колпачок ручки.

— Но я рад, что нам всё-таки выпала возможность узнать друг друга. — Ему нравилась искренность Валентины. — В какую школу ты ходила?

— Мама всегда выбирала для меня только самое лучшее. Когда мне было шесть, она записала меня в подготовительную школу…

Валентина рассказала Райкеру всё о том, как она посещала Высокогорную школу для юных фейри — известный дошкольный учебный центр для девочек в Золотом городе.

Дочь канцлера воплощала в себе идеал жены делегата — образованная, вежливая, с хорошей родословной. Райкер знал, что его мать была бы в восторге от такой невестки.

Но сколько бы он ни пытался уделить внимание Валентине, узнать её получше, его мысли всё чаще возвращались к Бринли. О ней он тоже хотел знать больше.

Прошло две недели с начала отбора. Райкер вышел из душа, вытирая волосы полотенцем и морально готовясь к предстоящему дню.

Кто бы мог подумать, что постоянные свидания — это так утомительно? А ведь они, блин, ещё даже не вышли из Зала Выбора. Но, судя по всему, эмоциональное и психическое напряжение на протяжении нескольких дней подряд оказывало на организм нагрузку, сравнимую с самой жёсткой военной подготовкой.

Когда его родители рассказывали о своём отборе, они не упоминали никакой усталости. Райкер же чувствовал себя так, будто он эти две недели карабкался по горам Колн, а не общался с девушками.

Это был, мягко говоря, непростой опыт. Райкер не просил ни одну из них рассказать о своей внешности — он хотел поддержать идею отбора и просто наслаждался общением, не думая о том, как выглядит та или иная девушка. И всё же их образы наводняли его сны.

Особенно образ одной конкретной вампирши.

Бринли де ла Поинт была частой гостьей в мыслях Райкера и днём, и ночью. Он не мог перестать думать о ней.

Он узнавал её всë лучше и лучше с каждой встречей, но ему всегда было мало.

Вампирша зацепила его внимание. С ней ему всегда было хорошо. Он хотел больше времени проводить с ней. Разговоры складывались легко, и свидания пролетали очень быстро. Всё остальное время он думал о ней.

Много.

Он представлял её в своих объятьях. Как он будет прижимать её к матрасу. Какой она будет на вкус. Какие звуки она будет издавать, когда он сделает её своей.

Райкер научился быть очень внимательным слушателем. Он замечал, как Бринли втягивает воздух, когда удивляется чему-то. Она редко смеялась, но каждый раз он наслаждался этим чудесным звуком. Ещё он обратил внимание на то, что по утрам её голос звучал немного более хрипло, чем после обеда.

Он мечтал услышать этот голос, проснувшись в одной постели, после того как она, достигая пика, будет кричать его имя.

Райкер натянул джинсы и синий свитер. Посмотрел на себя в зеркале.

— Как же сильно тебя проняло, — сказал он своему отражению.

Райкер ещё не объявлял о своём выборе официально, но с каждым днём решение становилось всё более очевидным. Очень скоро он сможет сказать, кого он хочет видеть с собой всю оставшуюся жизнь.

Удовлетворившись своим внешним видом, Райкер направился в бальный зал.

Матрона Кассандра ждала его там. Рядом с ней стояли безопасники, ставшие уже неизменными наблюдателями в Зале Выбора. Мятежники больше не нападали, но до Райкера доносились шепотки солдат, обсуждавших волнения в Республике.

Матрона покачивалась на носках. В уголках её глаз появились морщинки, когда она улыбнулась ему.

— Всё готово, — шепнула она, едва доставая макушкой ему до груди. — Ей обязательно понравится.

Вчера вечером он спросил матрону, можно ли преподнести подарок одной из девушек. Кассандра, похоже, оказалась очень романтичной особой, потому что она горячо поддержала эту идею.

— Правда?

Райкер, к своему удивлению, очень нервничал. Это было странно, потому что за свою жизнь он дарил сотни подарков, но ни один ещё не значил для него так много.

— Даже не сомневайтесь. — Матрона радостно закивала. Она сжала большую ладонь Райкера своими морщинистыми руками. — Молодой человек, если эта красавица ещё не влюбилась в вас по уши, то это точно подтолкнёт её в нужном направлении.

Он надеялся на это.

— Спасибо вам, матрона.

Ухмыльнувшись ему, матрона Кассандра выпустила ладонь Райкера и ласково похлопала по предплечью.

— Иди скорее к ней.

Он не мог сдержать улыбку, когда вошёл в бальный зал и взял наушники. Уже по привычке он заказал кофе, пока Селеста объявляла о начале первого свидания. Он взял на завтрак сэндвич и направился к своему любимому гамаку.

Подарок, который он просил матрону Кассандру подготовить, уже ждал его на столике рядом. Райкер ухмыльнулся. Подарок был идеален.

Он лёг в гамак, устраиваясь поудобнее, при этом стараясь не опрокинуть на себя кофе.

Сегодня стена показывала им сад посреди пустыни Южного округа. В нём росли яркие цветы от светло-жёлтых до тёмно-фиолетовых. Райкер был уверен, что у всех этих оттенков есть названия, но он их не знал. Главное, изображение сада расслабляло, и напряжение чуть отпустило Райкера, пока он ждал начала свидания.

Он доел остатки сэндвича, как раз когда классическая музыка остановилась. Он наклонился ближе к стене, едва не вывалившись из гамака, в предвкушении разговора с Бринли. Он чувствовал себя мальчишкой, отправившим записку понравившейся девчонке. Вот только это было нечто большее, чем записка.

Напомнив в себе, что он уже взрослый, Зрелый фейри, и ему вполне по силам поддержать разговор с девушкой, которая ему небезразлична, он прочистил горло.

— Доброе утро, Бринли.

— Доброе. —