Разрушение - Наталия Джастер

С достоинством и открыто нести ответственность за свой выбор. Смотреть злопыхателям прямо в глаза.

Невидимые враги могли угрожать мне сколько угодно. Они не выиграют эту игру. Я играла против достаточного количества могущественных противников, чтобы знать, что я не легкая добыча. Как и мой любовник.

Как смеют эти безмолвные фигуры предполагать, что могут попытаться. Как смеют они предполагать, что одержат победу.

Пусть ведут проигрышную войну. Как я и обещала Поэту в Весне, и как напомнила мне мама, я знала, за что борюсь. И потому я знала, за что готова умереть.

А пока я буду делать то, что обещала. Я буду стойкой. Я буду процветать. Я буду бунтовать. Я с радостью приму блаженство и впитаю свои восторги до капли. И я буду танцевать в огне с этим мужчиной, независимо от того, кто зажег спичку.

Эти подведенные сурьмой глаза пожирали меня. Тяжесть взгляда Поэта укрепила мою решимость и намочила мое белье. Свирепость эмоций столкнулась, разжигая мои слова, словно поленья. — Как твой монарх, я отдала тебе приказ.

— Сказано как сила, с которой нужно считаться, — ответил он, вторя моему шепоту. — Очень хорошо. — Именно тогда его прекрасное лицо заострилось, словно лезвие ножа. — Они никогда этого не отнимут.

— Скажи мне, что мы никогда не позволим им все испортить.

Он придвинулся ближе, его тон был таким же неистовым. — Мы никогда не позволим им все испортить.

Этот драгоценный кривоватый клык выглянул из его рта, словно деликатес. У меня слюнки потекли от желания пройтись по нему языком.

Мы могли бы заняться любовью. Если бы я попросила, Поэт бы подчинился. Даже тогда он раскрыл бы меня настежь.

Но я не хотела медленно и верно. Я хотела первобытно и страстно.

Я сократила расстояние. Мои соски пронзили халат и царапнули его торс, чувствительные кончики моей груди потерлись о его полупрозрачную рубашку. И с малейшей сдержанностью я процедила сквозь зубы: — А теперь докажи это и трахни меня.

Поэт обхватил ладонью мой затылок и прошипел: — Ваше удовольствие — мой приказ, Ваше Высочество.

Наконец-то он рывком притянул меня к себе. И его жадный рот обрушился на мой.

10

Бриар

Стон сорвался с моего горла. Мое тело столкнулось с его, и моя грудь вжалась в твердую стену его торса. В одно безумное мгновение губы Поэта накрыли мои и втянули меня в страстный поцелуй. Никаких пауз. Никакого медленного темпа. Мы бросились в него с головой, наши ноздри раздувались от напора.

Его губы захватили мои, скользя и нажимая на них. Страстный звук вырвался из его груди, так что я почувствовала эту хищную вибрацию, похожую на дрожь. Этот порочный рот втягивал меня в себя, манил. Он сжал мои губы в головокружительном ритме, который проникал до самых костей.

Его мощная челюсть доводила меня до исступления, от ее напора моя голова откинулась назад. Мои конечности обмякли. Сердце заколотилось в горле. Наши рты извивались, сливаясь воедино и вытягивая кислород из моих легких.

Шут стальной хваткой держал меня за затылок. Его свободная рука скользнула к моим ягодицам, сжала одну из них и приподняла меня к себе.

Его язык прошелся по линии моих губ одним бесстыдным движением. Мои глаза закатились. Я охотно приоткрыла губы для него. Мой рот раскрылся с прерывистым всхлипом, приглашая его войти.

Горячий язык Поэта скользнул внутрь, проникая между моими губами в извилистом темпе. С мастерской точностью он вылизывал меня. Плоскость его языка скользила по моему, поддразнивая и исследуя, пока кровь не прилила к моей киске.

Ложбинка моего тела сжалась. Мой клитор набух под пеньюаром, трение отдавалось эхом, когда мой таз скользил по его тяжелому члену. Я прижалась к нему, потираясь центром о его эрекцию, интимный бугорок плоти терся о его головку, которая увеличивалась, прижимаясь ко мне.

Хрупкий звук сорвался с губ Поэта. В ответ его рот завладел моим еще жестче, втягивая меня в поцелуй, который проникал в мои складки, словно глубокий, отчаянный толчок.

Моя киска увлажнилась, настолько, что капля скатилась по внутренней стороне бедра. Рука Поэта переместилась с моего затылка на макушку. Его пальцы зарылись в мои волосы и сжали кожу головы, в то время как другая рука крепче сжала мои ягодицы, чтобы лучше зафиксировать меня на месте.

Его рот впился в мой. Он двигал языком с той же силой, с какой бесчисленное множество раз входил в меня своим членом. Эффект от этого разделил мой следующий стон пополам. Этот шут целовал меня каждой своей мышцей, отмечая меня в этом новом королевстве, как собственник и защитник.

Я ответила на поцелуй с таким же напором, потому что так мы всегда сталкивались, еще с тех пор, как были врагами. Я яростно прижалась ртом к его рту, вбирая в себя его язык, от каждого прикосновения которого покалывало кожу головы.

Пока он орудовал в моем рту, желание пронеслось по моим стенкам. Я истекала соком, жаждая его прикосновений, его поцелуя, его тела. Решительный крик подступил к моему горлу, потому что обещания могли завести нас лишь до определенного предела. Поэт может говорить, что слова имеют такую же силу, как и действия. Тем не менее, то, что нас связывало, все еще было декадентски запретным.

Я почувствовала вкус нашей запретной связи в вине, покрывающем его язык, который обвился вокруг моего. Я почувствовала его в напоре его губ, опьяняющем и потворствующем.

Жар от его грудных мышц хлынул сквозь меня, обжигая пеньюар. Поэт прорвал этот барьер так, словно его и не было, точно так же, как он поступал со всем, что пыталось нас разлучить. Любое препятствие он разрывал в клочья.

Мои соски впились в него, и дрожь пробежала по мускулистому телу шута. Он прижал меня к скале своей груди, температура его тела клеймила меня.

Его язык обхватил мой и сильно потянул. Я простонала, прося еще, моя мольба хрипло сорвалась ему в рот. Поэт промычал и потянул меня на себя, посасывая до тех пор, пока у меня не заискрило в лодыжках.

Я приподнялась на цыпочках, принимая поцелуй, принимая все это. Мы тяжело дышали, прижимаясь друг к другу, его губы бились о мои.

Безжалостно Поэт оторвал свой рот от моего, только чтобы поймать меня в ловушку своего ненасытного взгляда. Я заскулила, но быстро проглотила протест, ошеломленная масштабом его внимания. Его черты напряглись, настолько сильно, что я не могла сказать, хочет ли он трахнуть меня или совершить преступление.

Я облизала