Заступник из другого мира - Ольга Вознесенская

— Пора начинать, чтобы успеть до полуночи.

— Адель, Ханна, сегодня утром я заварила для вас особый чай, он уже как раз должен был настояться и перестать горчить, вам придется пить его каждые два часа маленькими глотками до рассвета, достаточно лишь пару глотков, чтобы он стал действовать. Напиток убережёт ваше тело от нежелательного подселения, но его все равно будет недостаточно, если вами заинтересуется лявра покрупнее.

Пока мы стояли в замешательстве, Аделаида успела сползать на свою крохотную шаманскую кухню, где она готовила разные снадобья на все случаи жизни, и вручить нам небольшой заварник и стаканы.

— Дрянь редкостная, — испробовав мерзкий на вкус и запах чай, отплёвываясь, поделилась впечатлениями.

Ханна нехотя пригубила, её лицо перекосило не меньше, чем от ядерной смеси лимона и жгучего перца.

— Все-таки горчит, — хмыкнув, сделала выводы женщина. — Жаль. Но пить это снадобье все равно придется. Девушки, загляните в шатёр к Яре. Развернитесь назад и идите прямо, как раз в него упретесь. Яра нанесет вам на кожу банхею, ни в кое случае ее не стирайте, иначе перед духами и демонами вы окажитесь беззащитными. Священный узор не должен прерываться, — со строгостью наказала она, указывая путь.

— Хорошо, а что делать потом? — ожидая дальнейших указаний, спросила. Так как совершенно не хотелось бродить посреди безбрежной пустыни неприкаянной.

— К тому часу как раз освободится Шон и все вам расскажет.

Заблудиться было практически невозможно, ведь полотняный шатер светло-коричневого цвета виднелся издалека. Там, где он расположился, как раз обрывалась плывучая композиция из подвесных фонарей.

Глава 12 Шатер перемен

Небрежно отодвигая ткань, просунулась внутрь.

Румянощекая девчушка приветливо улыбнулась, в болотных глазах весело заиграли солнечные зайчики.

Ханна задвинула шторку, и в шатре тут же стало мрачнее.

— Здравствуйте. А где Яра? — окидывая взглядом небольшое пространство, озадаченно спросила, ожидая увидеть зрелую женщину или поворотливую старушку, вроде Аделаиды.

Ловко заплетая свои жесткие чёрные волосы в две аккуратные косички, девочка негромко что-то прошипела, затем ненадолго замолкла, словно подбирала подходящий шифр к нашему алфавиту. В неразборчивом шипении стали прослеживаться знакомые звуки. А спустя пару наговских предложений ее речь и вовсе преобразилась.

— Добрый вечер, ласкового солнца над вашими головами и умеренного дождя вашим посевам. Я и есть Яра, а вы целительницы? — в звонком детском голоске закралось ответное сомнение.

Здешнее приветствие никак не вязалось с ее невинным детским личиком. Невысокая и тощая девочка тянула разве что на младший школьный возраст и то с небольшой натяжкой, даже в балахольной одежде оливкового цвета и с причудливым ободком на голове, украшенным разноцветными перьями птиц и крошечными бусинками.

— Да, — усевшись на расшитую геометрическими узорами подушку янтарного цвета, подтвердила подруга.

В небольшом шатре было всего шесть прямоугольных подушек, разбросанных в хаотичном порядке на длинном бордовом ковре. В центре стоял одинокий круглый столик, на котором ближе к краю лежала: небольшая золотистая чаша, несколько кистей разной толщины и кусок с виду мягкой полосатой тряпки, местами перепачканной коричневой краской.

— Тогда я та, кто вам нужен. С кого начнем? — ощутимый иноземный акцент проглатывал некоторые гласные.

Яра взяла со стола чашу и, макая в нее самую тонкую кисть, перемешала темную жидкость внутри нее.

— Давай с меня, — вызвалась Ханна, собираясь встать.

— Тогда снимете с себя всю одежду, — равнодушно произнесла она.

— Прям всю? Даже нижнее белье? — обомлела подруга, не очень-то желая оголяться перед незнакомой, пусть еще и маленькой змеюлюдкой.

— Да, — девочка хитро прищурилась. Это для нагов она считалась ребенком. А вот по нашим меркам ей уже следовало задумываться о старости. Невинное лицо и умение излагаться вновь шли порознь. — Иначе я, как следует, не нанесу на ваши тела банхею, и к рассвету ваши души истязают голодные и вредные духи, а их сосуды, — так она обозвала наши телесные оболочки, — лишатся подвижности и любой способности реагировать на происходящее.

Эта содержательная реплика моментально изгнала из Ханны, нарисовавшееся еще пару минут назад, стеснение.

Не церемонясь, подруга сбросила, сползающее по ее спине к бедрам, платье на ковер, следом приземлилось и нижнее бельё.

Никогда не видя подругу настолько «открытой» к миру, прикрыла глаза руками и развернулась к ней спиной — только тогда опустила руки вдоль тела и присела на подушку.

— А если кто-то зайдёт и обнаружит нас в таком виде? — все еще волнуясь, спросила я, переживая, что этим кем-то может стать как раз самец нагов.

— Не переживайте, мужчина не заползет в девичий шатер, пока его не пригласят, — меланхолично ответила Яра, принимаясь за работу.

— Ай. Щекотно же! — смеясь, сказала Ханна. — Может, здесь не стоит наносить узор, все равно, пока я буду ходить, он сотрется в этом месте?

Как я поняла, речь шла о пятках или ступнях.

— Какое-то время придется неподвижно посидеть, а потом постоять, пока краска не подсохнет. Я сообщу, когда можно будет одеваться.

Постепенно подруга привыкала к, пчелкой кружащейся возле нее, девчонке, между ними уже завязался примечательный диалог, и голос Ханны звучал обыденно, не так зажато как вначале:

— А из чего состоит эта краска?

— Вы точно хотите это знать, мисс? — с нотками сомнения обратилась к ней Яра.

— Конечно. Мне же интересно. Еще пахнет так странно, вроде и приятно, но в тоже время чем-то воняет.

— Из личинок зеленой степной мухи, сока алоэ, туэнской грязи и перетертых в крошку когтей игуаны, если я не ошибаюсь.

Тут я уже не выдержала и обернулась.

На ошарашенном лице Ханны застыло омерзение.

— Понятно, лучше б я не спрашивала. С алое я знакома и ничего против его не имею, но вот остальное, — подругу передернуло, резким взмахом ладони она едва не стерла еще мокрую коричневую гадость, оставившую на ее ребре закрученный ветвеобразный узор.

Яра успела перехватить ее руку и даже немного прикрикнуть на любопытную девушку:

— Сами просили, теперь не кривитесь и не вертитесь, как узревшая за водопоем льва зебра.

Подруга вновь замерла прекрасной глиняной скульптурой (правда, выглядела она таковой только снизу) с выражением лица мученицы.

— Надеюсь, это нам хотя бы поможет, — осознавая, что совсем скоро очередь дойдёт и до меня,