Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага - Виктор Громов

— Здесь, — сказала она.

Талиса подошла ближе.

— Где?

Яра указала не пальцем, а свечой, как велела Варса.

— Между правом матери и правом рода. Слово добавлено после заключения брака. Видите, линия не уходит в начальную печать. Она пришита сбоку.

Талиса смотрела на страницу, и лицо её менялось. Не от облегчения. От осознания.

— Значит, я не безумна.

Яра подняла на неё взгляд.

— Вы не были безумны и до того, как Зал показал строку.

Талиса сжала губы. Потом кивнула.

Словно это тоже надо было записать.

Нокс, стоявший у арки с Корвином, услышал. Его взгляд задержался на Яре дольше обычного. Она почувствовала это почти кожей и заставила себя не оборачиваться сразу. Но всё-таки обернулась.

Он не улыбался.

В его глазах было то, что трудно было назвать одним словом. Гордость? Нет, слишком личное. Уважение? Да, но не только. Он смотрел так, будто видел, как из чужого унижения рождается сила, и понимал: эту силу нельзя удержать в руках. Можно только стоять рядом и не мешать ей становиться собой.

Яра первой отвела взгляд.

Потому что от этого взгляда становилось слишком тепло в месте, где ещё лежали осколки брака.

Варса хлопнула книгой.

— Первая запись завершена. Клятва Талисы Ворн принята к разбору. До ответа Зала ребёнок не может быть передан роду Ворн без личного слова матери.

Талиса закрыла глаза. Слёзы снова выступили у неё на ресницах, но на этот раз она улыбнулась — слабой, неверящей улыбкой.

— Я могу увидеть сына?

— Когда будет безопасно, — сказал Нокс.

Яра посмотрела на него резко.

Он понял без слов.

— Я не запрещаю. Я говорю о дороге. Люди Ворна уже, скорее всего, ищут её.

Талиса побледнела.

— Они придут сюда?

— Да, — ответил Нокс.

— И вы их остановите?

— Если Зал не сделает это раньше.

Варса сухо добавила:

— Зал любит, когда живые сначала сами проверяют свои обещания.

Яра поднялась из-за стола. Ноги отозвались тяжестью, но она не позволила себе опереться на камень. Если сядет слишком глубоко в усталость, потом будет трудно встать.

— Корвин, сколько людей у ворот?

— Наших — двенадцать у внешней линии, ещё шесть у нижней дороги. Люди Орн всё ещё наблюдают, но ближе не подходят. Дайров пока нет.

— Пока, — повторила Сибилла от стены.

Яра повернулась к ней.

— Вы ждёте их?

— Нет. Но Мортан придёт.

В её голосе было что-то неприятно уверенное.

— Он сказал, что даст мне до рассвета.

— Мортан считает рассветом тот миг, когда решает, что ночь для вас закончилась.

Яра не стала спорить. Это было слишком похоже на правду.

Нокс отдал Корвину ещё несколько тихих распоряжений, потом подошёл к Яре.

— Вам нужно сесть.

— Не начинайте.

— Я не приказываю.

— Звучит похоже.

— Тогда скажу иначе. Если вы упадёте от усталости, Совет назовёт это доказательством, что вами нельзя доверять решения. Сядьте, чтобы не подарить им удобную ложь.

Яра посмотрела на него с раздражением.

— Вы умеете делать заботу похожей на военную стратегию.

— Так вы чаще соглашаетесь.

Она хотела возразить.

Не смогла.

Потому что он был прав.

Яра села на край каменной скамьи у стола. Нокс тут же отступил, не превращая её согласие в повод приблизиться. И снова эта мелочь оказалась важнее, чем должна была быть. Он просил, добивался, спорил, но когда она уступала в малом, не пытался забрать больше.

— Вы давно готовились открыть этот Зал? — спросила она.

— Я давно хотел, чтобы он открылся.

— Это не ответ.

— Да.

Она чуть улыбнулась, несмотря на усталость.

— Вы честны даже в том, что не отвечаете.

— Это раздражает меньше, чем ложь?

— Пока да.

Нокс сел напротив, не слишком близко. Между ними лежала книга разбитых клятв. Первая запись Талисы уже темнела на странице, рядом горела белая свеча, а дальше пустые строки ждали новых имён.

— Мой отец верил, что этот дом может сломать власть Совета, — сказал Нокс. — Я считал, что ему нужно доказательство. Имя Меллары, закрытая печать, старый договор. Всё, что можно предъявить полному кругу.

— А теперь?

Он посмотрел на женщин в зале.

— Теперь думаю, что доказательство было не там, где я искал.

— В них?

— В вас.

Яра напряглась.

— Не делайте из меня знамя.

— У меня хватает знамён. Они молчат на ветру и красиво горят, когда начинается война. Вы опаснее.

— Это должно звучать как похвала?

— Это звучит как причина, по которой Мортан захочет вернуть вас не только из-за ребёнка.

Она медленно повернула голову к главным дверям.

За ними занимался серый предрассветный свет. Ночь истончалась. А вместе с ней исчезала зыбкая отсрочка, которую Мортан дал не из милости, а из расчёта.

— Он не поймёт, — сказала Яра. — Он решит, что вы настроили меня. Что Варса напугала. Что Сибилла солгала. Что эти женщины пришли по вашему приказу.

— Возможно.

— Вас это устраивает?

— Нет.

Она посмотрела на него.

— Нет?

— Если Мортан будет считать, что всё это сделал я, он будет пытаться отнять вас у меня. Это привычная для него война. Если поймёт, что вы делаете это сами, он испугается сильнее.

— Вы хотите, чтобы он испугался?

Нокс задержал взгляд на её лице.

— Я хочу, чтобы он наконец увидел, кого предал.

Эта фраза вошла слишком глубоко.

Яра не хотела, чтобы ей было важно. Не хотела, чтобы слова врага мужа касались того места, где всё ещё жила девочка, когда-то поверившая Мортану. Но Нокс сказал не “кого потерял”, не “что упустил”, не “какую власть больше не удержит”. Он сказал — кого предал.

Впервые кто-то назвал случившееся не ошибкой, не политикой, не волей пламени.

Предательством.

— Не говорите так, — прошептала она.

— Почему?

— Потому что тогда я могу поверить, что вы понимаете.

Нокс молчал.

Она ждала привычной защиты. Ухода в холодную фразу. Напоминания о выгоде. Но он сказал:

— Я понимаю не всё. Но достаточно, чтобы не просить вас быть спокойной ради удобства тех, кто сделал вам больно.

Слово было простым.

И Яра почти не выдержала именно его.

Она отвернулась первой. На этот раз не от слабости. Чтобы удержать лицо перед залом, где уже несколько женщин смотрели на неё так, будто от её ровной спины зависело, можно ли им самим не согнуться.

— Госпожа, — позвала Варса.

Яра с облегчением поднялась.

— Что?

— Внешняя арка. Дайры.

В зале мгновенно стало тише.

Свечи дрогнули. Талиса прижала руку с печатью к груди. Сибилла выпрямилась у стены. Нокс уже был на ногах.

Корвин вошёл быстро.

— Князь Мортан у нижней дороги. С ним старейшина