Равнины гнева - Изабелла Халиди
Брови Мойры в замешательстве нахмурились, она проигнорировала тираду Петры. Вернувшись к своему столу, она плюхнулась на свое место и, откинувшись на спинку стула, начала потирать челюсть, словно в глубокой концентрации обдумывая произошедшие события.
— Если демоны вернулись, значит, это уже началось… — По ее лицу скользнуло отстраненное выражение. — А тени, они часть его, продолжение самого Святого Принца. У них нет собственного разума. Кроме того, он знает тебя, у него нет причин скрывать ее от тебя. Зачем ему это делать? В этом нет никакого смысла. — Она замолчала, следующие слова медленно слетели с ее губ: — Если только он сам не испытывает к ней собственнических чувств и не чувствует, что она все еще в опасности. И тени просто реагировали на его повышенную потребность защитить ее. Что означает… — Она вскинула голову, придя к тому же поразительному выводу, что и Петра.
— Она его пара.
Лицо Мойры побледнело.
Петра уставилась на женщину, никогда в жизни не видела ее в таком растрепанном виде. Выражение лица Воз сменилось с явного ужаса на облегчение, затем на радость и снова на ужас.
Покачав головой, в глазах Мойры промелькнула пустота, когда она прошептала: — Теперь все имеет смысл.
ГЛАВА
15
Придя в себя, Дуна очнулась в пустой комнате, слабый свет, струившийся через окна палатки Катала, напомнил ей о времени суток, и, к счастью, она не так долго была без сознания.
Более чем осознавая свой унылый вид, она отважилась зайти в умывальную, где принялась яростно оттирать всю запекшуюся кровь, пока не осталось ничего, кроме чистой кожи. Ее волосы были совсем другой проблемой, но каким-то маленьким чудом кровь не просочилась на череп, а была лишь поверхностной, и поэтому ее было легко смыть.
Когда она осушила ванну и принялась вытираться полотенцем, мысли Дуны вернулись к тому лесу и нападению демона.
Откуда они все взялись? И как получилось, что солдаты Ниссы путешествовали с демонами и оставались такими спокойными во время их предыдущей стычки с Тиросом?
Разве они не предупредили бы их о присутствии демонов, по крайней мере, на каком-то подсознательном уровне? В конце концов, для людей было только естественным хотеть помочь своему собственному виду. Или они сами не подозревали о мерзких существах, скрывающихся в тени?
Были ли они посланы Апофисом для отвлечения внимания, чтобы оставить тиросский лагерь в ложном ощущении безопасности и, следовательно, неподготовленными к нападению демонов, когда наступит ночь?
Это было единственной причиной, по которой демоны прятались в лесах, не так ли? И к тому же их было так много. Если бы Рок и Катал не пришли им на помощь, Дуна нисколько не сомневалась, что судьбы ее и Петры сложились бы совсем по-другому.
Полотенце в ее руке замерло, когда последнее видение Дуны снова промелькнуло перед ней. О криках, наполненных ужасом, которые эхом отдавались вокруг нее, когда она была поймана в ловушку под грудой мертвых тел. И о паре зеленых глаз, которые не дали ей задохнуться под ними.
Окровавленное лицо мужчины было почти полностью закрыто черно-золотым шлемом с гребнем, едва различимым из-за толстого слоя крови. Но… в нем было что-то такое знакомое…
И эти глаза…
Мог ли это быть Катал?
Был ли он тем, кто спас ее?
Было ли это тем, что ее отец хотел, чтобы она забыла? Была ли их встреча на поле боя причиной того, что память Дуны была стерта начисто?
Но в этом не было никакого смысла. Конечно, Катал запомнил бы ее и уже сказал бы что-нибудь, если бы они встретились на войне.
Она покачала головой, совершенно забыв о полотенце в руке, пока расхаживала взад и вперед по ванной комнате, в ее голове роились теории, одна безумнее другой. Ни в одном из них не было никакого смысла. И все же, это знакомое присутствие в ее памяти было единственной достаточно веской причиной, которая у нее была для сомнительных действий ее отца.
Что, черт возьми, происходит?
Будь она проклята, если оставит это так. Ее отцу пришлось многое объяснять. С известной решительностью в походке Дуна вышла из ванной и с грохотом остановилась.
Там он сидел, мощное тело Катала было скрыто густой завесой тьмы. Его сильные ноги раздвинулись, когда он откинулся на спинку сиденья, стакан был едва виден в его большой руке, когда он медленно потягивал из него.
От него исходили мощные волны энергии, обрушиваясь на Дуну подобно приливной волне. Каждая клеточка ее тела растягивалась. Пульсировала. Умоляя ее пойти к нему, слиться с мужчиной, само присутствие которого угрожало лишить ее последних крупиц здравомыслия. Чей обжигающий взгляд путешествовал по ее обнаженному телу, оставляя за собой след жгучего желания. Заставляя ее кожу дрожать и покрываться бесконечными мурашками, жаждущими его прикосновений. За простой шепот его собственнической ласки, который каждый раз уносил ее по спирали в небытие, где больше ничего не существовало.
Ничего, кроме него и его всепоглощающего присутствия.
Дуна сделала шаг вперед, не в силах сдержаться. Как мотылек на пламя, жаждущий прикоснуться к огню, который, как она знала, приведет ее к смерти, но который ей нужно было почувствовать, хотя бы для того, чтобы погибнуть в нем и никогда больше не возвращаться.
Его тени кружились в воздухе вокруг него, просачиваясь из пор его тела спокойными и собранными клочьями ярости, привлекая ее внимание к серьезной ошибке, которую она совершила, когда намеренно заблокировала свой разум от него в лесу, и он не мог до нее достучаться.
— Мне жаль, — сказала она пересохшим горлом, слова едва могли слететь с ее обожженных пчелами губ, а сердце бешено колотилось.
Зная, что эти слова были пустыми.
Бессмысленными.
Те, которые никогда не могли передать истинное негодование, которое она испытывала из-за того, что поставила своего мужчину в положение, когда он не знал, что с ней происходит. Где она оставила его в неведении, позволив ему представить худшее, поскольку он опасался за ее безопасность. Где исход того нападения мог быть