Равнины гнева - Изабелла Халиди

Что-то твердое толкнулось в ее мокрый вход, когда она заняла позицию, ее глаза закатились от блаженства, когда тени раздвинули ее щеки, и тени Катала вошли в нее по самую рукоятку. Не давая ей времени привыкнуть, они начали нападать на нее сзади.

Она стонала без паузы, задыхаясь от его настоящего члена, который заполнял ее рот, плача, пуская слюни, изливаясь повсюду, пока он терзал ее две дырочки.

— Посмотри на себя. Так стремишься доставить удовольствие Святому Принцу. — Его бедра приподнялись, когда он удержал ее голову на месте и начал ласкать ее рот в такт своим движениям. — В следующий раз я набью и эту толстую задницу, Дуна. Это просто разминка. Ты научишься брать меня во все свои дырочки одновременно, я не приму ничего меньшего от моей сильной, мужественной пары.

Его грубые слова и соответствующий образ, который он послал в ее сознание, были подобны предохранителю, который отправил ее за грань. Извиваясь в конвульсиях и издавая приглушенные стоны вокруг него, ее веки были закрыты, пока она плыла сквозь волну. Тени Катала все еще заполняли ее, когда ее киска трепетала вокруг них.

— Моя очередь. — Застонав, он взорвался, изливаясь ей в рот. Бесконечные струи горячей спермы хлынули в ее горло, и она сглотнула, жадно впитывая каждую каплю в свое тело, в то время как он продолжал входить и выходить, как будто сдерживался целую вечность и только сейчас смог отпустить.

Его вкус у нее в горле и опьяненный взгляд, которым он смотрел на нее, снова возбудили ее, ее естество душило его тени, пока она, наконец, не расслабилась, и тени совсем не покинули ее.

Оторвавшись от ее рта, Катал посадил ее к себе на колени, невероятно крепко прижимая к себе, пока она судорожно хватала ртом воздух.

На ее обнаженное тело было наброшено одеяло, а его сильные руки держали ее под ним, успокаивающе лаская кожу.

— Ты идеальна. — Он поцеловал ее в макушку как раз в тот момент, когда ее лицо уткнулось ему в грудь. — Моя идеальная маленькая пара. Ты так хорошо справилась. Так, так хорошо.

И под его похвальные слова, звучащие в ее ушах, и его нежные прикосновения к ее нежной коже Дуна снова погрузилась в сон с умиротворенной улыбкой на припухших губах.

ГЛАВА

16

Принсесса Роэзия Райдон стояла за каменной балюстрадой, глядя на некогда сверкающий изумрудный ручей внизу. За миллион лет, с момента создания, его цвет не изменился. И все же, вот оно, струящееся алым, как цвет сверкающих рубинов.

Нет. Цвет пролитой крови.

Даже снег, покрывающий берег, имел красный оттенок, земля под ним была пропитана жизненной эссенцией всех этих убитых ниссианских солдат.

Во всем Белом городе не осталось ни одного человека.

Роэзия все еще не могла этого понять. Ее когда-то любящий, но глубоко травмированный брат за одну ночь превратился в монстра.

Нет, не за одну ночь.

Это был постепенный переход.

С того самого дня.

Она никогда не забудет ни вида рук своего брата, сжимавших горло тироссианки, ни багрового оттенка, который приобрело ее лицо прямо перед тем, как Роэзия ударила наследного принца, потерявшего сознание. Только по чистой случайности принцесса добралась туда до того, как он задушил ее до смерти. Если бы один из ее личных охранников не предупредил Роэзию о том, что Мадир сошел с ума, эту женщину постигла бы совсем иная судьба.

Принцесса почти без перерыва оставалась рядом с ней под ложным предлогом, что она присматривает за целителями и что они делают все возможное, чтобы убедиться, что Дуна полностью выздоровела.

Но это было неправдой.

Ну, не совсем.

Роэзия боялась, что ее брат может вернуться, чтобы завершить начатое. Что какое бы безумие ни двигало им в то время, оно не позволит ему успокоиться, пока Дуна не будет окончательно мертва. Но он остался в стороне, к великому облегчению принцессы. Только через семь дней после ужасного инцидента он набрался смелости, чтобы, наконец, стать свидетелем дела своих рук. К жизни, которую он почти оборвал.

То, как он рухнул, увидев избитое тело Дуны, навсегда запечатлелось в памяти Роэзии.

Она никогда не видела его таким опустошенным и растерзанным.

Таким разбитым.

Но он сам навлек это на себя, и поэтому ему больше некого было винить в последствиях, которые вскоре последовали за этим.

Пока мысли Роэзии блуждали, рядом с ней возникла чья-то фигура, и ее знакомый запах мгновенно расслабил ее после краткого мгновения ужаса. Тот, который она никогда не покажет внешнему миру.

— Ваше высочество, — гладкая древесина Дорана обволакивала ее, убаюкивая. — Вы стоите здесь уже довольно долго. Возможно, вам следует вернуться в тепло своих покоев, пока вы не простудились.

Все еще глядя на горизонт, она пробормотала: — Ты думаешь, холод может добраться до меня, Доран? У меня уже все онемело внутри. — Поднялся ветер, взметнув в воздух ее длинные черные локоны. Словно проверяя правдивость ее заявления. — Я сожалею о твоей жене, — добавила она, зная, что никакие слова соболезнования никогда не восполнят потерю любимого человека. — Она была слишком молода, чтобы умереть.

— Да, — признал Доран, — была. Но, по крайней мере, ей не пришлось быть свидетельницей ужасов настоящего.

Губы Роэзии дрогнули, она опустила голову, когда с нее слетели следующие слова: — Ты имеешь в виду, что мой брат займет трон. — Затем она повернулась, наконец, лицом к Мастеру оружия, который повторил ее позу. — Осторожнее, Доран. Это предательские слова. Кто-то мог бы даже сказать, достойные казни.

Ее встретило пустое выражение лица, пристальный взгляд Дорана не выдавал никаких эмоций. — Полагаю, это были ваши слова, принцесса, а не мои.

Умный человек.

— Несмотря ни на что. Тебе следует быть осторожным, когда так открыто говоришь о нашем короле. Я без колебаний брошу тебя в темницу за еще меньшее преступление.

Сложив руки перед собой, Мастер оружия склонил голову, подтверждая ее заявление. — Конечно, ваше высочество, и, как я уже сказал Его Величеству, я навсегда связан с короной Ниссы. Моя верность не может быть нарушена, кто бы ни восседал на могущественном Белом Троне.

Не потрудившись ответить, Роэзия уперлась каблуками и решительно зашагала обратно в дом. Ей придется присматривать за этим парнем, пока он не превратился в проблему, которую она не могла себе позволить.

Торопливыми шагами она вышла из своих покоев, прошла мимо картины в человеческий рост с кровавыми разводами, изображающей поток Ниав, которая тянулась по всей длине