Королева - Елена Александровна Тимофеева

«Я найду тебя», сказал он. Нет, не найдёт. Не потому, что остров потаённый, а потому, что искать не станет. Гаркана поскребла грязную голову и пошла к реке набрать воды. Пора выходить из спячки и начинать жить сначала.

Весна была тихой, лишь два раза прошли грозы. Потом лето пришло, и пролетело единым солнечным мигом. Щедра земля была в тот год. Травы высокие уродились, ягод и грибов было много, пчёлы богато набрали мёду. Гаркана осмелела, переодевшись в мальчишку, три раза за лето ходила в ближайший город, покупала муку и соль, холсты и пряжу. Сшила себе платье и рубаху, связала тёплый платок. Много припасов наделала, и встречала осень, готовясь ко второй зимовке.

В тот день Гаркана поднялась до рассвета и пошла на север, туда, где начинались земли магистра Арий Конрада, Последнего из Ордена Сов, заключившего сделку с Ангелом Света и ставшего Бессмертным, равным богам. Отшельница хорошо чувствовала, где проходит граница, никогда не заходила на его территорию. Стылым холодом тянуло оттуда, будто сотни глаз настороженно смотрели из-за деревьев, лес чужим и враждебным был. Но редкие травы росли у самой границы, и нужно было собрать их, высушить для долгой зимовки. Гаркана взяла мешок, бросила в него две сушёные рыбы, кожаную флягу с водой, пресную лепёшку, проверила, остр ли кинжал Роны, и пустилась в путь.

Глава шестая

Котёл бурлящий

Арий Конрад шёл к реке. То первый его рассвет был в земном мире за тринадцать прошедших лет. Наитемнейший отпустил его, ибо связь с Землёй ещё крепка была, и Бессмертному нужно было пожить в несовершенном людском мире, постепенно ослабляя узы, отпуская своё прошлое.

Ночью он не сомкнул глаз. Всё, как прежде, было в его скале, время будто застыло, словно не минуло чёртовой дюжины лет. Бесы прислуживали ему за столом, но магистр не притронулся к трапезе, только вина выпил кубок. Он пошёл в келью с восьмигранным мозаичным окном, и долго стоял там, смотрел, не в силах отогнать душную волну воспоминаний.

Он видел её, на жёстком ложе, покрытом медвежьей шкурой, обнажённую и раненую, дерзкую и гордую, слышал тихий голос: «За то, что к жизни вернул, благодарить не буду – моя жизнь не стоит дорого. Но что от позора спас, до конца твоим должником буду».

Нужно прощаться с прошлым, отпускать его. Снова передумать, пережить. И на рассвете Арий Конрад пошёл к реке, отыскал брод и вышел к её пещере. Ему показалось, что время вспять повернуло, когда увидел ту белую медвежью шкуру, завесившую вход.

Он вошёл, осмотрелся. Она была здесь. Она жила здесь. Не королевством владела, а отшельницей жила в лесу, как тогда, как раньше, но почему, разве такой судьбы она желала? Разве к уединению шла, не к короне?

Но если не она, то кто же?

Котелок с водой над очагом. Пучки трав под потолком развешаны. И картины на стенах, её картины. Пурпурная река и птица, раскинувшая крылья над огненной водой. Демоны, резвящиеся в волнах. А вот волк, тот чёрный волк с красным огнём в глазах.

Холодом потянуло от входа. За стеной бушевала вьюга, а в пещере ярко пылал огонь. Демира в полотняной рубахе сидела на бурой шкуре, рисовала на пергаменте чёрного волка и пела длинную некрасивую песнь о злобном тролле и осколке льда. А он, Арий Конрад, волком серым лежал у очага, положив морду на передние лапы и неотрывно смотрел на неё.

Магистр стряхнул морозное оцепенение воспоминаний и вышел из пещеры. Он знал, куда ушла она, и последовал за нею.

А Гаркана и не ведала, кто был гостем в её доме, собирала травы и, соблазнившись спелыми лесными орехами, заступила на его территорию. Поначалу ей было жутковато, будто в чужой дом тайком зашла. Она торопливо обрывала орехи, то и дело оглядываясь, будто крала их. Потом осмелела, перестала спешить, выбирала те, что крупнее, набрала их полмешка. И пошла вглубь леса, с любопытством оглядывая новые земли.

Тёплая выдалась осень. Легкий ветер гнал по земле отзвеневшую медь жёлтой листвы, паутинки плыли по воздуху, сосны шумели в голубой вышине. Гаркана с удовольствием вдыхала тёплый запах опавших листьев, отмечала про себя, что рябины много, значит, зима будет суровой. Ничего, перезимует, она привычная.

Вдруг вспомнила Инквизитора, и не как зимою бывало, будто издалека приходил позабытый образ, а ясно, точно вчера всё свершилось. Как прощались на заросшем бурьяном пустыре, как размыкали руки, как не могли оторвать взгляд, как трудно ей было повернуться и уйти. И боль ударила, но не острая, а тихая, кольнула под сердцем и тут же растаяла, будто сказав: «Полно, Гаркана! Стоит ли вспоминать того, кто предал тебя забвению?»

Отшельница вздохнула. Да, так. Яркой звездой вспыхнула их любовь, пронеслась стремительно, подобно комете, и погасла, разбившись о землю. Что ж… так на роду, значит, написано. Не суждено им вместе быть, но теперь она думала об этом спокойно.

Солнце за полдень уж перевалило. Гаркана проголодалась, села на землю, достала из мешка сушёную рыбу, почистила её и стала грызть, зорко поглядывая по сторонам. Молчалив был лес, мирно смотрел на неё из-за деревьев лучами полуденного солнца, но чувство тревоги не покидало странницу. Не в добрый час она зашла сюда, чужие то земли, и суров их хозяин.

Арий Конрад! Имя, повергающее в трепет всё живое от Северной Киммерии до границы Океана! Последний из легендарного Ордена Сов! Тот, кто дважды проходил через Белую Пустыню Яхтан. Тот, кто обрёл Бессмертие.

Каково это – быть бессмертным? Вечность – это, наверное, так долго… Какой он, магистр Ордена Сов, Арий Конрад? О, нет, не хотела с ним встретиться Гаркана, страшилась грозного облика Верховного Жреца Князя Тьмы. Сказывали в её деревне, есть у Бессмертного волшебное зеркало, и в этом зеркале он зрит все свои владения. Коль так, то и Гаркану, сидящую на траве и обсасывающую рыбьи косточки, увидит. И разгневается, что осмелилась зайти на его территорию. Лучше уйти, пока худо не случилось. Сохрани её Кронос от гнева Бессмертного!

Гаркана встала, отряхнула с подола рыбью чешую. И шагу ступить не успела, как топот копыт послышался. Опять! Снова охота! То не друг, враг приближался. Солдаты Инквизиции, разбойники или сам Бессмертный Арий Конрад – для Гарканы всё едино было. Негде было ей спрятаться на залитой солнцем поляне, лишь слабо надеяться смела, что стороною обойдут, не поедут здесь, и тогда схоронится, и, прячась за деревьями, к