Королева - Елена Александровна Тимофеева
– Хочешь, чтобы она под тобою сдохла? – спросил он. – Не будь дураком, Рын! Рана её не смертельна! Крови она потеряла много, да, но если ты не будешь давить ей на брюхо, имея её, мы сможем хорошо развлечься и подарить ей долгие часы предсмертных мучений!
– Давай! – согласился Рын и радостно потёр руки. – Что мы с ней сделаем?
– Что хочешь?– спросил Хэл. – Давай придумаем!
– Давай выколем ей бельма! – предложил Рын.
– Да она и так уже уродина. Ты порезал ей рожу! – Хэл откашлялся и смачно харкнул в траву. – Придумай что-нибудь другое!
– Отрежем ей сиськи! – воодушевился Рын и заржал. – А потом выколем бельма!
– Неплохо, – кивнул Хэл, глядя на лежащую Гаркану, – ещё что придумаешь?
– Ну… – фантазия Рына иссякла, – может, подвесим её на дерево и разведём под ногами костерок?
– Не, – Хэл поморщился, – будет вонять жареным мясом, а мы неделю, как на солонине, жаркого и так хочется…
– А что тогда? – расстроенно протянул Рын. – Переломать ей хребет и бросить подыхать на солнышке?
Отшельница лежала на траве, раненая, связанная и беспомощная, слышала, как они выбирают пытки для неё и плакать готова была. О, не от страха, нет, от бессилия, что ничего не может сделать, вот если бы удалось освободить хоть одну руку!
– Ничего интересного не может придумать твоя башка, Рын, – с сожалением заметил Хэл, – потому что у тебя ума, как говна у комара!
– Что ты сказал?! – прорычал Рын, хватаясь за меч.
– Ой, угомонись, – отмахнулся от него Хэл, – сказал, что есть! Потому что мякина в твоей башке вместо мозгов, Рын! Ничего занятного придумать не можешь!
– Говорил тебе, давай выколем ей бельма! – обиделся его дружок. – Чем ты недоволен? Чем тебе про бельма плохо?
– Да что ты заладил со своими бельмами? Ну, выколем, и что? – пожал плечами Хэл. – Скука!
– Так придумай сам что-нибудь! – потребовал Рын и громко высморкался. – А то сам-то что предложил? Только рожу кривишь, то тебе не эдак и эдак тебе не так!
– Я придумал такое, что ты рот сейчас раскроешь, не сойти мне с этого места! – заявил Хэл. Помолчал, желая помучить дружка догадками, и выдал. – Давай сдерём со шлюхи шкуру!
Рын обернулся, оглядел товарища, и его толстые губы расплылись в глупой ухмылке.
– Да ты просто мудрец! – заявил он. – Как ты додумался-то до этого? Сдерём с неё шкуру?
– Ага, – кивнул Хэл, глядя на пленницу и ожидая плача, мольбы о пощаде.
Она смотрела на него, серо-зелёные глаза сузились от ненависти, стали тёмными, как ягоды крыжовника. Она слышала всё, но молчала, не рыдала, не дрожала от страха, умоляя сжалиться и отпустить. Что ж, тем хуже для неё.
Рын тоже оглядывал Гаркану, и в его пустых, близко посаженных глазах было сомнение.
– Думаешь, хорошо развлечёмся? – протянул он. – Она же истечёт кровью и сдохнет.
– Так ты не режь глубоко-то! – фыркнул Хэл. – И кто тебя торопит! До вечера вон сколько времени! Сначала ремней с её спины нарежем, потом задницу обдерём…
– И выколем бельма! – не унимался Рын.
– Да выколешь ты ей бельма! – сдался Хэл. – Можешь и отыметь её напоследок, перед тем, как она сдохнет! Я тоже отымею! – решил он.
– Ну, так за дело! – воодушевился Рын. – Давай, говори, с чего начать!
– Ножи сначала наточим! – велел Хэл, подошёл к своему коню, снял седельный мешок и вынул из него точильный камень.
Душегубцы сели на землю, основательно перекусили хлебом с солониной, выпили вина и принялись точить ножи, подтрунивая над связанной Гарканой.
– Ничего, шлюха, недолго скучать тебе осталось, сейчас повеселимся!
– Эй, шлюха, не спи там, жди, уже скоро!
– Мы уже идём!
– Сейчас посмотрим, как ты умеешь орать, шлюха!
– Ты нам за всех ответишь!
У Гарканы кружилась голова, она слабела от потери крови и жажды, и слова разбойников доходили до неё, будто издалека. Из последних сил вознесла она молитву богам, чтобы ниспослали ей мужество принять смерть достойно, не унизить себя перед врагами.
Убедившись, что ножи достаточно остры, разбойники сорвали с девушки платье, разложили её на земле лицом вниз и привязали между двух деревьев за руки.
– Надо её чуть растянуть, – пояснил Хэл Рыну, – чтобы работать легче было.
– А то я шкур со зверья никогда не снимал, – хмыкнул тот в ответ.
– Давай, покажу тебе, как надо, а потом ты, – предложил Хэл, – эх! – он с размаху припечатал ладонь к круглой ягодице пленницы и с силой сжал. – Крепкая девка! – с удовольствием заметил он. – Повеселимся на славу!
Гаркана заскрипела зубами в бессилии. Пусть режут на куски, пусть убьют, только не лапают своими погаными руками! Это хуже пыток и смерти!
– Давай только успеем отыметь её до того, как сдохнет! – умоляюще протянул Рын.
– Успеем, успеем, – заверил его Хэл, – хуже нет, когда девка откидывает копыта раньше положенного и портит этим всю забаву! Мы успеем присунуть по разу, прежде чем превратим её в кусок мяса!
– Давай уже, начинай! – не выдержал Рын. – Не томи! У меня штаны дымятся!
– У меня самого дымятся! – садистское развлечение возбуждало Хэла не меньше, чем его безмозглого дружка.
Гаркана почти не почувствовала первого надреза по спине, настолько остр был нож, лишь услышала, как горячая кровь потекла вниз, а потом что-то случилось… Вдруг разом потемнело ясное небо, ледяной ветер пронёсся над поляной, страшным криком заорали позади неё мучители, и жарким пламенем дохнуло сверху. Вонь горелого мяса ударила в нос, горло сжало тяжёлым спазмом, Гаркана задохнулась, закашлялась и потеряла сознание.
Арий Конрад, когда вышел на поляну и увидел распятую обнажённую девушку и нависших над нею ухмыляющихся палачей, то чуть рассудком не тронулся. Сначала пещера, завешенная белой медвежьей шкурой, и рисунки Демиры на стенах. А потом та же поляна, что тринадцать лет назад, и девушка – загнанная шакалами лань.
Будто время вспять повернуло, в тот день, когда он вырвал раненую Демиру из лап наёмников. Бессмертный не сдерживал рванувшуюся из души ненависть, не берёг энергию, одним взмахом руки сжёг разбойников заживо, и огонь был такой силы, что пепла не осталось от них, и на том месте земля сплавилась коркой.
Но пламя возмездия не причинило вреда Гаркане, и когда Арий Конрад наклонился, чтобы развязать бесчувственную мученицу, морок отхлынул. То была не Демира. Рыжая странница лежала на траве. Отшельницей жила она в пещере той, что вернула когда-то к жизни серого волка.
Гаркана пришла в себя лишь через сутки. Открыла глаза и долго смотрела в спокойное лицо, склонившееся над нею, в стылые льдинки серых глаз, приподняла