Королева - Елена Александровна Тимофеева
Нет, не обошли, на поляну выехали и на полном скаку осадили коней. Пятеро. Кони хорошие, выносливые. Всадники вооружены, но то не солдаты Инквизиции были, Гаркана с первого взгляда признала в них разбойников. И не тех, что вольными бродягами жили, под рукою хитрого атамана, что сокровища накопить успели и пресытиться вином и женщинами. Эти познали лишения и неудачи, отщепенцы, преданные и предающие, гонимые повсюду, озлобленные, беспощадные. Такие не спросят дорогу через лес и не поедут дальше с прибаутками, такие жаждут пиршества на крови.
Гаркана отступила спиною к дереву, выдернула из кожаных ножен кинжал Роны и спрятала его в рукаве платья.
– Вот так находка! – загоготал первый из всадников, с грязной спутанной бородой и кривым, перебитым носом. – Сюда, ребята! Тут баба! И молодая!
Гаркана вздохнула обречённо. Началось.
– Езжайте с миром, куда путь держали! – сухо обронила она.
– Да нам торопиться некуда, пташка! – предводитель спешился и шагнул к ней. И дружки его с хохотом, спрыгнули на землю, встали рядом.
– Повеселимся, милашка? – главарь сверкнул стальным зубом. – Мы давно в пути и стосковались по женской ласке! Приласкай нас, ягодка!
– Уходите! – отрезала отшельница. – Добром прошу!
– А то что будет? – разбойник глумливо подмигнул. В его пустых белёсых глазах плавилась похоть, и Гаркана напряглась, сжалась, как зверь, готовый к броску. Она сможет охранить себя от бесчестия и недёшево продаст свою жизнь.
– Убирайся отсюда! – повторила она. – Езжай своей дорогой!
– Да ты, никак, глухая, дура?! – ухмылка сошла с рожи главаря. – Сказано тебе: мои молодцы хотят женской ласки! Приласкай нас! Да так, чтоб довольны остались!
– Иди сюда! – холодно усмехнулась Гаркана. – Ты будешь доволен!
«Рона, ступени престола Кроноса под тобою в вечности, помоги, укрепи руку мою!» – взмолилась она, незаметно вынимая из рукава кривой кинжал с медной ручкой.
Главарь, посмеиваясь, облизнул губы, отстегнул перевязь с оружием, бросил наземь, шагнул к ней, схватил за талию, швырнул на сухую траву. Тяжёлый запах мужского пота, грязной одежды, гнилого рта навалился душной волной, но она не дрогнула, не отвернулась. Смотрела в его мутные глаза, слышала тяжёлое дыхание, и покорна была, когда он припал слюнявыми губами к её шее.
Разбойник в нетерпении рванул завязки штанов, спеша проникнуть в неё и тогда Гаркана крепко сжала в руке кинжал, коротко размахнулась… Ледышки синих глаз Инквизитора встали перед её взором: «Соберёшься бить, так бей без промедления!» И она, вознеся в душе благодарность Справедливейшему за тот урок, с улыбкой холодного торжества вонзила кинжал Роны главарю в бок, выдернула и ударила ещё раз, в шею.
Незадачливый блудодей выпучил глаза, захрипел, хватаясь руками за горло, но Гаркана уже отшвырнула от себя тяжёлое тело и вскочила на ноги.
– Кто ещё хочет женской ласки? – процедила она, выставив перед собою клинок, с лезвия которого капала кровь.
На миг разбойники оцепенели, так неожидана была погибель их предводителя. Потом очнулись, и рожи их исказились злобой мести.
– Она убила Бабса! – возопил хромой, что стоял к ней ближе. – Рын, Хэл, Зорго! Вы видели это?! Шлюха убила Бабса!
– Хватайте шлюху! – прорычал другой, обнажая меч.
Гаркана не испугалась. Силы были неравны, их четверо мужчин, она одна женщина, лезвие меча в разы превосходит длиною лезвие кинжала. Кровь ударила в виски, жар охватил тело, возбуждение битвой заслонило страх перед смертью.
– Подходите, шакалы, я вас приласкаю! – отшельница шагнула вперёд, полоснула клинком воздух.
В её серо-зелёных глазах было столько решимости и угрюмой ярости, что разбойники невольно попятились, но окрик рябого Зорго: «Вы что, трусы, шлюхи испугались?!» хлестнул их по самолюбию и бросился в битву.
Они наступали с двух сторон, и Гаркане не отразить было удары четырёх мечей, и она сделала всё, что могла в этом бою сделать – упала наземь, змеёй скользнула к ногам того, кто подобрался ближе, и все силы вложила в удар. Полосонула клинком ему по низу голенищ сапог, у щиколоток, начисто перерубила сухожилия. Заливая осеннюю траву тёмной кровью, разбойник с воем рухнул наземь.
Отшельница вскочила на ноги, размахнулась, полукругом очертила позади себя воздух лезвием клинка и – да! Хвала тебе, дух войны! По всему животу прошлась хромому, что хотел подкрасться со спины. Разбойник скорчился, сизые внутренности вывались из распоротого брюха, он рухнул на колени, уткнулся мордой в землю, забил сапогами, захрипел в агонии.
Гаркана не успела обернуться к тем двоим, оставшимся. Лезвие меча ударило в бок, и она не сразу поняла, что ранена. Рванулась вперёд, прямо на остриё, и второй удар клинка вскользь пришёлся по лицу, и вдруг ослабели ноги, тяжёлой стала голова, а тело лёгким, скользнуло куда-то в пустоту, и поплыло, полетело…
Боль, ударившая в бок раскалённым кулаком, выдернула Гаркану из сумрака забвения. Она тяжело вздохнула, поперхнулась, закашлялась. В горле пересохло, будто песка наелась, зачерпнуть бы полными ладонями родниковой воды и пить, пить, как раньше бывало! Умыть лицо чистой прохладой, улыбаясь своему отражению, рассматривать круглые пёстрые камешки на дне ручья.
Гаркана поняла вдруг, что это последнее её желание и последнее воспоминание о прошлом, и сегодняшний день завершит её жизненный путь. А те двое разбойников, оставшиеся в живых, уж постараются, чтобы остаток этого дня для неё прошёл ярко и долго.
Она лежала на земле, руки были вывернуты за спиной и крепко связаны, и трава под нею была мокра от крови, но милосердная смерть не спешила забирать её. Разбойники возились подле своего товарища, которому Гаркана до кости разрезала щиколотки. Он вопил, истекая кровью, они что-то говорили ему, ругались, потом один обнажил меч, замахнулся… Вопль ужаса потонул в последнем хрипе, рванувшемся из перерезанного горла, и Гаркана удовлетворённо улыбнулась. Вот, значит, каков закон их дружбы: раненых добивать. Трое из пятерых, хорошо. Не с пустыми руками уходит.
Боль в боку ударила с новой силой. Девушка тяжело вздохнула, стиснула зубы, давя в себе стон. Скоро ей будет по-настоящему больно, уж они постараются, и нельзя унизить себя криком, нужно хранить достоинство.
Разбойник выпрямился, сорвал пук травы, вытер им окровавленный меч.
– Гляди, Рын, шлюха очнулась! – окликнул его второй.
– Очнулась? – Рын подошёл, поднял её за волосы и ударил кулаком в лицо. – Что сделаем с нею, Хэл? – спросил он, швыряя Гаркану обратно на траву. Кровь из разбитого носа потекла по её губам, и Хэл сморщился:
– Ты её хочешь, эту шлюху? – спросил он. – Если хочешь, бери. Только знай, если ляжешь на неё, выпустишь ей все кишки через дырку в боку.
Рыну эта затея понравилась, он поскрёб грязной пятернёй между ног, гоготнул