Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич

— Ваша честь.

Мой неглубокий, лёгкий реверанс, дань уважения возрасту и занимаемому положению человеку, что зашёл только что в двери моего дома.

— Добро пожаловать в имение делла Гутьеррес уважаемый синьор Контарини, могу ли я пригласить вас к завтраку, вся семья почтёт за честь разделить с вами трапезу.

Я практически не смотрела на второго прибывшего, ничего не дрогнуло у меня внутри. Несмотря на то что я видела его один раз в жизни, я знала этого человека, и меньше всего хотела бы видеть его у себя в доме. Тем не менее законы гостеприимства никто не отменял.

Вышколенные горничные с самыми лучшими рекомендациями, бесшумно скользили по залу, я представляла сидящих за столом людей высокопоставленному гостю. Нам же, в свою очередь, представили дона Армандо Витторе делла Торризи.

Никто не заметил, как на мгновение дрогнула бровь княжны Волконской и слегка прищурились её глаза. Я пока не представляла её как потомка рода д' Фуркево, но понимала по выражению лица девушки, как ей не нравится вся эта ситуация.

«— я не хочу бежать из своего дома, я хочу, чтобы меня принимали такой, какая я есть, не принуждая к каким-либо поступкам». Эта мысль бесконечно повторялась в сознании.

Ничем, не выдав своей тревоги, осторожно рассказывала Дожу о состоянии подвальных помещений дома из которых после шторма ещё не сошла полностью вода. Подключив к разговору шевалье Ноэля, показывая, что этим вопросом занимаются определённые люди в имении и я практически всего один раз была в подвале, сделала маленький глоток английского чая.

Мне показалось, или в нём присутствует немного мяты. Поймав взгляд Элены, поняла, что права. Мята и мёд.

Снять напряжение, успокоиться, это сейчас самое главное, что мне нужно. Завтрак в лучшем стиле английской кухни протекал без сучка и задоринки. Поведение и манеры детей были выше всяких похвал.

Мой тоненький подпечённый ломтик хлеба и кусочек белого мяса птицы с вкусным соусом привлёк внимание правителя; а ещё прежде, на голодный желудок, выпитый чай. Хотя, если сказать правду совсем и не голодный.

Он наблюдал за происходящим, отдавая должное овсяной каше с миндалём сдобренной приличным кусочком сливочного масла, и не сводил глаз с нарезки свежей ветчины и сыра, что стояли на столе.

Аромат только что обжаренного и промолотого дорого сорта кофе заставил замереть его взгляд, непроизвольно ища уже готовую турку с напитком.

Беседа ни о чём протекала как подземный тихий ручеёк и служила общим фоном для лучшего усвоения пищи.

А далее, детей на урок английского языка забрала леди Иннес, к этому мероприятию подключилась мадемуазель Софи, напоминая воспитанникам, что именно сегодня весь день, они говорят только на английском языке.

Через некоторое время принимать божественный напиток под названием кофе, мы переместились в малую гостиную моих покоев. Положив невесомый кусочек тростникового сахара в чашечку, я неспешно наслаждалась ароматом напитка. Не торопя гостей к беседе.

Рука Элены, коснувшись моего плеча, дала понять, что бы я ни увлекалась пока этим напитком. Она вообще считала его вредным, принимая только чай.

— Спасибо, княжна.

Сделав мизерный глоток, я поставила чашечку на столик, аромата достаточно.

— Вы не принимаете сладости, ваша светлость.

— Нет, ваша честь, не принимаю. Только фрукты, там достаточно всего полезного для организма.

— Давно?

— Так было всегда, в монастыре не было излишеств, я так привыкла. У меня скромный аппетит, и мы всегда соблюдаем посты.

Однозначно слукавив, дабы не давать в будущем, возможность этим знатным мужам, присылать нам знаки внимания, я была возможно чересчур правильна, но понимала, что так будет верно. Ведь в последнее время я, действительно прибывая в непонятной тревоге еле могла прикоснуться к пище.

Предчувствие чего-то неизбежного и уже произошедшего не покидало меня.

— Я слышал историю княжны Волконской, вы уверены в её правдивости?

Всё внутри у меня вопило от протеста, мне было крайне неприятно, что мы говорим о присутствующей здесь Элене, так, будто её нет в комнате. Но я прекрасно понимала, что движет этим человеком. Отчего-то он шёл на провокацию, возможно желая увести меня от главного вопроса, с которым приехал.

— Княжна, сестра мне по полному праву, и такой же потомок д' Фуркево, как и я; у неё есть подтверждение этому. Не только в виде фамильного медальона, но и в виде определённых знаний обладать которыми могут только потомки этого старинного рода.

Мадам Марта, выступающая в роли нашей дуэньи склонив голову над вышивкой сидевшая в кресле возле окна, казалось, не вникала в разговор. Но именно она мне шепнула на шотландском наречии, во время перехода в мои покои, что у них всё готово к срочному отплытию из страны сегодня ночью.

Нам нужно было только выстоять всё это здесь и сейчас. Но что нас ожидало? Если бы мы знали! Отчего так немногословен Дож и сурово молчалив синьор Торризи?

— У меня плохие новости для вас мадам графиня, и видит Господь, не я хотел везти эти вести к вам.

Я не осознанно нашла ручку Элены и сжала её в волнении. Сидя на красивом диване в уютной гостиной, мы напряжённо вглядывались в лицо мужчины важно восседающем напротив нас; совершенно не замечали синьора Торризи, который впитывал нас всем своим существом, задержав дыхание.

«— Мадонна, они будто ожили и сошли с портретов или спустились с небес. Как такое возможно? Предсказательница во Франции она неистово молилась, увидев их в моей судьбе».

— Ваша светлость, новости касаются синьоры маркизы д' Аулестия, вы должны знать, что.

— Что?

У меня пересохло в горле. Я почувствовала объятия сестры и услышала её голос и лёгкий акцент и шум ещё чего-то и не могла дышать.

— Что с Маддаленой?

Это верно просто эмоциональная атака, отчего каждый вздох мне так тяжело сделать.

— Не сейчас, ваша честь, умоляю. Молчите! Она не перенесёт этого. Скажите всё позже, давайте выйдем в гостиную. Графиня нездорова!

— Но когда, синьорина Волконская? Мы и так тянули время как могли. Похороны назначены на завтра. Только вчера вечером закончилось расследование. Головы виновных будут выставлены на площади.

Большего я не слышала. Я жить не хотела!

«— головы виновных! Мадонна, но это моя вина, я бросила её, за что мне всё это»!

«— бросила, ту, которая мне поверила сразу, не проверяла, любила и доверяла».

Темнота, она заполнила меня, но я слышала шелест платья, объёмного