Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич

— А зачем он меня оскорблял своими подарками такое продолжительное время? Чего добивался, имея юную красавицу невесту устроив эти показные ухаживания? Зачем довёл девушку до края, отчего она решилась на это страшное преступление? Почему её голова сейчас на площади? Как всё это ужасно и отвратительно, и невыносимо по своей сути!

— Дениза, выпей вот это. Тебе нужно успокоиться. Прошу.

Дрожащий стакан в моих руках действительно показал, что я на грани.

Ещё немного и меня накроет истерика.

«— как пережить мне завтрашний день? Как смотреть в глаза убитому горем отцу Лидии»?

«— Как взглянуть на тело усопшей в мучениях Маддалены».

Представив попытку уехать из страны, становилось тягостно и невообразимо мерзко, всё во мне словно противилось этому. Отчего мне нужно прятаться за охрану, отчего бежать? В чём моя вина? Отчаянно хотелось найти выход.

Отчаянно страшно будет завтра покинуть остров Лидо и принять участие в похоронах.

Произошла страшная, трагическая ситуация, которую уже невозможно исправить. К чему усугублять произошедшее, отдаваясь на произвол случайности? Зачем мне доверять жизни своих близких мнению толпы? Как враги воспользуются данной ситуацией?

Я, конечно же, подозреваю, кто настаивал на смертной казни, желая избавиться от доведённых до отчаяния девушки и её родственницы по матери, которые не ведали, верно, что творят.

Я металась в сознании, для присутствующих оставаясь холодной и будто бесчувственной статуей.

Как же справиться с этим состоянием, сгоряча я могу наделать кучу ошибок. И всё же завтра семейства Торризи не должно быть возле меня.

Услышав голос синьора Контарини, я сосредоточилась, желая дослушать до конца фразу.

— Учитывая, что по мужу вы испанская подданная, посол Испании, дон Рафаэль Хуан дель Альбуркера предложил своё участие к вам, ваша светлость.

«— слетелось вороньё и этот тут как тут».

— Семья в глубоком трауре, ваша честь, мне ни к чему участие чужих мужчин, мне неизвестен этот сеньор, я не готова к его вниманию. Извините, мне нужна молитва, я оставлю вас на время, княжна побудьте с синьором, мадам Марта останется вам в помощь.

Выйдя из покоев и уединившись в семейной часовне с виконтессой, я словно отрешилась от всего мира.

«— падальщики, только и ждут возможности наложить на всё свою когтистую лапу, не я им нужна для участия, а деньги, семейные тайны и имение».

Успокоенная часовой молитвой, понимала, что ни хочу завтра публичности. Представления не будет, господа.

«— маркиза тоже не хотела бы этого, почему мы должны идти на поводу у всех»?

Мерила шагами молельню, осознанно понимая, что мои рассуждения находятся на правильном пути. В данный момент, мы с княжной Эленой её единственные родственники, что находятся в Венеции. И от нашего решения будет зависеть, когда состоится отпевание маркизы.

— В шесть утра, ваша честь на Laudes matutinae (Хвалы Утренние), мы проводим маркизу в последний путь. Насколько видны следы яда у неё на лице и на теле?

— Она не похожа на себя, мадам графиня. Яд словно выжигал всё у бедняжки внутри. Я помню её молодой, в подругах у своей супруги Элеоноры, и верно был в ярости, слушая притворные рыдания преступниц. Они, надеясь на прощение и поддержку отца были словно в непонимании, что совершили. Их брала досада, что умерла не та.

Пожилой мужчина словно стал выглядеть на свой возраст, и самое главное стал осознавать это. Скорбно опустились уголки его губ, глубокая морщина пересекла лоб. Не было уже заинтересованных взглядов на миледи Иннес. Он вдруг словно понял про себя многое, насколько призрачно всё в этом мире, и ценности, они в зрелом возрасте должны быть совершенно другими.

— Нам не к чему раздувать дальше эту историю, высокочтимый синьор Контарини. Достаточно, уже горя в почтенных семействах Венеции. Я настаиваю на закрытых похоронах. Думаю, что вся наша, родня из Флоренции поддержит меня, они сейчас при дворе герцогства Тосканского и не смогут быть вовремя в республике. Здесь, на территории имения есть заброшенный склеп. Строители, осмотрев его, сказали, что он пуст. Его незамедлительно восстановят и приведут в порядок. Это уникальное и тихое место с видом на океан.

Я прошу привезти маркизу на остров Лидо, она обещалась приехать к нам в гости. Пусть сбудется её последнее желание. При склепе будет построена часовня, «её Роза» не оставит свою маркизу больше никогда.

— Ваше решение очень мудро, синьора Дениза. Я обещаю вам, что вас не побеспокоят в вашем горе.

Всё остальное было словно в страшном сне.

К заутрене траурная процессия отправилась в церковь Святой Марии Спасительницы, неконтролируемые уже которое время рыдания сотрясали моё тельце. Чёрные одежды были везде. Безудержно скорбя я уже просто не могла остановиться, вспоминая наши беседы и откровения с Маддаленой, посиделки и смех пожилой дамы. Как её руки держали меня в объятиях, а радостный голос читал письма из Флоренции.

«— моя вина недосмотрела, Господи отпусти мне этот грех, умоляю. Как мне жить с такой виной»?

Поддерживаемая со всех сторон не помню, как оказалась возле гроба, казалось, силы просто оставили меня.

«— отчего его закрыли, что с ней там, она так не любила темноту».

Склонившись и положив руки и голову на мрамор крышки с ликом и фигурой усопшей, рыдая, утопала в цветах.

«— простите меня, моя Донна».

Не помню пути обратно, не отрываясь, смотрела на страшный груз на палубе нашего судна. Словно всё стихло вокруг, природа замерла в ожидании рождения нового дня, который уже никогда не увидят озорные глаза этой дамы. В отупевшем уже состоянии стояла возле склепа, ожидая рассвета. Окончательно простившись со всеми, под звон колоколов моя Донна нашла своё последнее пристанище в склепе на острове Лидо.

* * *

Сейчас спустя полгода, стоя возле окна и рассматривая маленькую часовенку в нашем парке и коленопреклонённую фигуру скорбящей молящейся девушки из мрамора возле склепа, удивлялась, как она похожа на меня. Вспоминая всё пережитое, понимала, что приняла тогда очень правильное решение.

Всё было убрано вокруг склепа и облагорожено. Это верно было самое красивое место в парке.

Мы планировали поставить вокруг несколько больших вазонов с кустами цветущих белых роз. Дабы завершить нежно изысканный образ места семейной усыпальницы.

Ожидали приезда внучки маркизы, Теодоры Манчини с супругом. Письмо от неё было полно невысказанной горечи и будто бы упрёков, но всё же, вступая в права наследования палаццо на Грант-Канале, она несомненно обещалась приехать на остров Лидо, навестить бабушку.

Все эти сложности словно ускользали от моего