Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

- О, это древний род, сударыня. Очень древний и... неоднозначный. В их жилах течёт гремучая смесь: изысканная французская надменность, итальянская страсть к ядам и тайным знаниям и наша русская тёмная неуёмная сила. Они как сорняк, который пророс сквозь всю Европу, питаясь соками самых знатных семей. Видите ли, Татьяна Фёдоровна, в узких кругах бытует легенда, что этот род не был основан человеком. Будто бы много веков назад в одном из заброшенных аббатств Прованса сама Тьма обрела плоть, чтобы оставить на земле свое семя. Шепчутся, что основателем Дома де Вальмонтов был «Князь Теней», вышедший прямиком из преисподней. Говорят, они непревзойденные мастера сделок. Они находят тех, чьё тщеславие или горе сильнее разума. Они могут дать художнику гениальность, политику - безграничную власть, а безутешной матери - призрачное утешение. Но цена всегда одна — часть души, которую де Вальмонты используют как сосуд для своей силы. Но если им понадобится душа того, кто никогда не согласится на сделку, они похищают её силой. Изматывают жертву, лишают её воли, выпивают радость и надежду, капля за каплей, пока человек не превращается в пустую оболочку. Окультисты называют это «экстракцией сущности». Жертва может продолжать ходить по улицам Петербурга, есть, пить, посещать салоны, но это уже не человек, а... тень. Безвольная кукла, выполняющая приказы хозяина.

Соломон Маркович замолчал, пристально глядя на меня, а потом спросил:

- Вы ведь спрашиваете не из простого любопытства, Татьяна Федоровна. Вы что-то видели, верно?

Я не стала отвечать на его вопрос. Вместо этого задала встречный:

- А можно как-то бороться с этим злом, Соломон Маркович?

- Бороться? Видите ли, сударыня, чтобы бороться с бездной, нужно самому стать ею. Я не могу дать вам ответ сию минуту. Мне нужно изучить книги и кое-какие записи, оставшиеся от моего деда: он смыслил в таких вещах больше моего, - ювелир снова водрузил очки на нос. - Приходите послезавтра в это же время, Татьяна Фёдоровна. Я поищу. Но скажу вам сразу: не питайте иллюзий — это тьма высшего порядка. Уничтожить её просто нереально. Это всё равно, что пытаться вычерпать море чайной ложкой. Так что будьте крайне осторожны. Если вы попали в её поле зрения, то уже на краю пропасти.

______________

*Mon petit chat (мон пти ша) фрн. - «мой котёночек».

Дорога домой пролетела как в тумане. Слова Соломона Марковича не давали мне покоя. Значит, Юлиан де Вальмонт не совсем человек? Это пугало больше, чем злобные покойники. Они хотя бы были предсказуемы. Но существо другой, тёмной природы – это тайна, к которой нет ключа.

Когда я вошла в дом, из гостиной тут же появилась Прасковья. Она приняла мои пальто со шляпкой и сказала:

- Татьяна Фёдоровна, голубушка, посыльный принёс для вас приглашение.

- Приглашение? – я вынырнула из своих мыслей. - От кого?

С нарастающим интересом я надорвала край послания и пробежала глазами по строчкам, написанным красивым, немного причудливым почерком:Горничная взяла с мраморного столика конверт и протянула мне. Он был из дорогой плотной вержерованной* бумаги. На сургучной печати красовался герб: корона и два скрещенных меча.

«Милостивая государыня, Татьяна Фёдоровна!

Слухи о Вашем редком и, признаться, весьма специфическом таланте достигли моих ушей. В моём возрасте уже поздно верить в сказки, но обстоятельства, сложившиеся в доме, заставляют меня прибегнуть к помощи потусторонних сил. Я была бы крайне признательна, если бы Вы почтили меня своим визитом сегодня к семи часам вечера. Дело не терпит отлагательств и требует Вашей исключительной прозорливости.

Жду Вас.

Графиня Наталья Павловна Стречина.

Сергиевская улица, дом 12.».

Я удивлённо приподняла брови, перечитывая письмо. Хм... Графиня узнала о моём «специфическом таланте»? Откуда? Я медленно направилась к гостиной, вертя конверт в руках, как вдруг раздался стук в дверь. Прасковья открыла, и в холл шагнул Родин. Увидев меня, он склонил голову в коротком приветствии.

- Срочное дело, Татьяна Фёдоровна. Прошу прощения за внезапность.

- Прошу вас, - я указала на дверь гостиной. - Чай или чего покрепче?

- Если это вас не затруднит, - ответил полковник, проходя в комнату.

Горничная достала из буфета пузатый декантер* с янтарным коньяком, рюмку и блюдце с ломтиками лимона. После чего оставила нас, тихо прикрыв за собой дверь. Я наполнила рюмку Родина, и он сделал глоток.

- Труп нашего альбиноса с кладбища исчез. Прямо из анатомического покоя Обуховской больницы.

- Как исчез? – опешила я.

- Могу лишь сказать, что он ушёл не своим ходом, - невесело усмехнулся Родин, присаживаясь в кресло. - Никто ничего не видел. Сторож, скотина, был мертвецки пьян. Говорит, спал как убитый и ничего не слышал. Обер-прокурору это очень не понравится. У нас будут огромные неприятности, если мы не найдём концы.

- Так… погодите-ка… - я задумалась, расхаживая туда-сюда по центру комнаты. - Скажите, Александр Васильевич, а кроме тела альбиноса в больнице ещё находились покойники в ту ночь?

- Да… по-моему, какой-то титулярный советник из департамента юстиции. Бедолагу переехало каретой прямо у ворот, - ответил Родин. – А что?

- Отлично. То есть ужасно, конечно, но для нас это шанс. Едемте туда немедленно. Я попробую расспросить этого советника.

Полковник допил благородный напиток, поставил пустую рюмку на столик и посмотрел на меня. В его взгляде на мгновение промелькнуло нечто похожее на сочувствие.

- Вы знаете, Татьяна Фёдоровна... я, конечно, прекрасно осознаю, с кем работаю, и бесконечно ценю вашу помощь Империи. Но, признаться, до сих пор не могу спокойно воспринимать ваш дар. Вам наверняка невероятно тяжело нести такой груз на своих плечах.

- Говорят, Александр Васильевич, что Господь не посылает нам испытаний сверх сил наших. Раз мне дано это бремя, значит, до́лжно его нести, - я с лёгкой улыбкой наблюдала за ним.

Что ни говори, а полковник был очень привлекательным мужчиной, несмотря на холодную сдержанность и некую отстранённость.

- Я неверующий человек, - отрезал он, отводя взгляд.

- Почему?

- Некоторые события в моей жизни… - Родин на мгновение запнулся, и я увидела, как сжались его кулаки. - Позволили мне усомниться в существовании милосердного Создателя. Если бы Он существовал, мир не был бы полон несправедливости. И мне глубоко неприятна вся эта религиозная мишура.

Резко поднявшись, оборвал он этот неприятный разговор и подхватил форменную фуражку.

- Поедемте, Татьяна Фёдоровна. Сейчас совсем не время для теологических бесед.

Я