Молчание нимфы и мечты орка - Лина Ровак

— Зачем? — спросил он, и в его голосе была растерянность — Зачем ты это сделала?

Лиара смотрела на него. Она сама не знала ответа. Вернее знала, но боялась его озвучить. Она сделала это не потому, что он король. Не потому, что от него зависела её жизнь. Не потому, что это было выгодно.

Она сделала это, потому что он был… Им. Гор'тахом. Тем, кто приносил ей цветы и читал книги на ломаном эльфийском. Тем, кто разбил руки о стену, когда напугал её. Тем, кто нёс её на руках, когда браслет причинил ей боль. Тем, кто сказал: «Ты важнее».

Она не ответила. Не могла. Но её глаза сказали всё, что она не могла выразить словами.

И он понял. Или почти понял.

— Уведите её в башню, — приказал он, но тут же добавил: — Под усиленную охрану. Не для того, чтобы запереть. Для защиты. Если заговорщики узнают, что она сорвала их план, они могут попытаться убить её.

Когда стражники уводили Лиару, она в последний раз обернулась. Гор'тах стоял посреди зала, окружённый советниками и военачальниками, и смотрел ей вслед. И на его лице было выражение, которого она никогда раньше не видела. Смесь благодарности, изумления, надежды и чего-то ещё. Глубокого, тёплого, почти нежного.

В ту ночь он пришёл к ней.

Не как обычно с книгой или подарком. Он пришёл поздно, когда замок уже спал, и его стук был тихим, почти робким. Когда она открыла (точнее, когда он вошёл после её молчаливого согласия), он выглядел иначе. Без короны. Без меча. В простой рубахе, с распущенными волосами.

— Я не мог уснуть, — сказал он — Всё думаю. Почему ты это сделала?

Она сидела на кровати и смотрела на него. В камине догорали угли, и их свет падал на его лицо, смягчая шрамы.

— Ты могла дать мне умереть, — продолжал он — Если бы я умер, ты, возможно, получила бы свободу. Мой наследник… Неизвестно, кто бы им стал. Может быть, тебя бы отпустили. Может быть, обменяли. У тебя были все причины позволить мне умереть.

Он замолчал, глядя в огонь.

— Но ты не позволила.

Лиара слушала. Его низкий и хрипловатый голос звучал иначе, чем обычно. В нём не было ни властности, ни обиды, ни гнева. Только усталость и какая-то странная, беззащитная искренность.

— Я думал, ты ненавидишь меня, — сказал он — Я думал, что для тебя я просто тюремщик. Чудовище. Я думал, ты ждёшь моей смерти.

Он повернулся к ней, и в его золотых глазах стояло что-то, от чего у Лиары перехватило дыхание.

— Но ты спасла меня. Значит, не ненавидишь. Или ненавидишь, но не настолько, чтобы дать умереть. — он слабо усмехнулся — Я запутался. Я воин. Я привык, что всё просто: враг — убей, друг — защити. А ты… Ты не враг и не друг. Ты что-то другое.

Он подошёл ближе. Не вторгаясь в её пространство, но достаточно, чтобы она чувствовала тепло его тела.

— Я не буду больше просить тебя петь, — сказал он тихо — И говорить не буду просить. Ты сделала для меня больше, чем кто-либо за всю мою жизнь. Ты спасла меня. И я… Я просто хочу, чтобы ты знала: я этого не забуду. Никогда.

Он повернулся и пошёл к двери. Но на пороге остановился.

— Если когда-нибудь ты решишь заговорить или запеть, я буду слушать. Но только если ты сама этого захочешь.

И вышел.

Лиара долго сидела неподвижно, глядя на закрытую дверь. Внутри неё что-то происходило. Тектонический сдвиг, перестройка всех смыслов. Она спасла его. Не потому, что он был ей нужен. Не потому, что это было правильно. А потому, что где-то по пути между цветами, книгами, грозой, лазаретом и разбитыми руками он перестал быть просто тюремщиком. Он стал кем-то другим. Кем, она пока не знала. Но этот кто-то имел право жить.

И она спасла ему жизнь.

После покушения замок бурлил.

Три дня шли допросы, обыски, аресты. Заговорщиков вычислили быстро. Это оказалась группа старых вождей, недовольных мягкостью короля, его нежеланием казнить нимфу и его отказом от немедленной войны с людьми. Драга, старый северный вождь, оказался в центре заговора. Его схватили в ту же ночь, когда он пытался бежать через горный перевал. Судили быстро, по орочьим законам, без долгих разбирательств. Казнь назначили на следующее утро.

Гор'тах лично зачитал приговор. Он стоял в тронном зале, окружённый советниками и военачальниками, и его голос звучал ровно, без эмоций. Но Лиара, которую Гарра уговорила присутствовать («Ты спасла ему жизнь. Ты имеешь право видеть, кого казнят за покушение»), заметила то, чего не видели другие: как дрожали его пальцы, сжимавшие пергамент. Как он на мгновение запнулся перед словом «смерть». Как его глаза, встретившись с глазами старого Драги, на секунду потухли.

Драга был одним из тех, кто знал его с детства. Одним из тех, кто учил его держать меч. И теперь он стоял на коленях, седой, сломленный, но гордый. И смотрел на своего короля с ненавистью.

— Ты выбрал нимфу вместо своего народа, — прохрипел он — Ты опозорил память отца.

Гор'тах ничего не ответил. Только кивнул стражникам, и Драгу увели.

Казнь состоялась на рассвете. Лиара не пошла смотреть. Она сидела у себя под стеклянным куполом. Смотрела, как восходит солнце над горами, и думала о том, что этот человек умер из-за неё. Если бы не она, если бы король не был так увлечён своей пленницей, если бы его внимание не было отвлечено от политики, может быть, старый вождь не поднял бы мятеж. Может быть, он был бы ещё жив.

Но в то же время она знала: если бы не она, король был бы мёртв. Яд в кубке не был метафорой. Он был реален. Она видела, как он шипел на камне.

Круг замыкался. Она спасла его и косвенно погубила другого. Вина и правота переплелись в тугой узел, который она не могла распутать.

Вечером после казни Гор'тах пришёл к ней.

Она ждала его. Почему-то знала, что он придёт. И когда в дверь постучали (три удара, пауза, ещё три), она была готова.

Он вошёл, и Лиара сразу поняла: что-то не так. Он был пьян. Не