Пламя - Наталия Джастер

И все же, если не быть осторожным, эта жидкость капнет прямо на мою шелковую рубашку. Поднеся палец к губам, я слизнул кровь с раны. Пикантная соль растворилась на небе, и я закрыл глаза, представляя, как размазываю эту крошечную бусинку по ее нижней губе, а затем слизываю ее дочиста.

Как бы я насладился этой привилегией.

Снаружи вновь раздался грохот грома, и, словно удачно подобранная реплика, он стер эту фантазию, унеся с собой редкое мгновение блаженства.

На смену ей по моим венам потекла черная ненависть — достаточно сильная, чтобы заглушить боль. На скуле дрогнул мускул, и, склонив голову перед пустой кроватью, я прошептал:

— Простите меня, Ваше Высочество.

Хотя я сомневался, что она когда-нибудь это сделает. Какими бы ни были мои причины, и как бы яростно она ни чувствовала себя в ту ночь битвы во дворе, у моей принцессы было больше благоразумия, чем у меня. Она не простит мне того, что я собирался сделать, даже ценой безупречной розы.

Полы камзола ударили меня по икрам, когда я резко развернулся и зашагал к двери, а каблуки моих сапог бесшумно ступали по ковру. Я двигался едва ли без звука, без дыхания и без пощады.

За дверями ее покоев вечер укутал обшитый деревом коридор королевского крыла. Мой взгляд скользнул по переходам в поисках стражников или дворян, но никого не оказалось — ничего удивительного, ведь я выучил расписание патрулей наизусть.

Подобно шуту, я растворился во тьме, и бесшумно маневрировал, незаметно скользя по углам. Как человек, искушенный в измене, я крался к запретному, преступному месту.

Не было нужды беспокоиться о лишнем шуме — беспокойное, громыхающее небо и так создавало его предостаточно. А вскоре, когда все закончится и я расправлюсь со своей новой добычей, крики и вовсе заглушат мой скорый уход. Я вряд ли походил на глупца без плана, и ради такого жестокого финала поднимется настолько громкий гвалт, что никто не услышит, как я уйду. Ведь я намеревался заставить свою новую мишень кричать до тех пор, пока у нее не разорвутся легкие.

Мои обутые в сапоги ноги задвигались быстрее, перенося меня с одного конца королевского крыла в другой, где жили гости из прибывших Сезонов, крепко спящие и не подозревающие о моем приближении. Мчась по коридору, я опустил подбородок и прищурился, словно кинжалы, спрятанные под моим камзолом. На самом деле, это была лишь мера предосторожности, потому что на эту ночь у меня было припасено совсем другое оружие.

Ты мой, сука.

Эти слова, произнесенные несколько дней назад, вернулись ко мне словно инфекция — ядовитые и смертоносные. До того, как Бриар изгнали, я стоял у стола одного члена королевской семьи в гостевых покоях и дал это жестокое обещание.

Пришло время сдержать клятву. Пришло время заставить короля гореть.

3

Поэт

Я прижался спиной к соседней холодной стене и бросил взгляд на мезонин, расположенный рядом с гостевым фойе. Охрана Лета перекочевывала с одного конца крыла в другой, не в силах усидеть на месте. Это темпераментное отродье славилось своим беспокойным нравом, который зачастую делал их неосторожными. Поскольку в Темных Сезонах они отнюдь не отличались склонностью к безделью, то расхаживали по коридорам, словно глубоководные твари — постоянно в движении, несмотря на остекленевший взгляд. Даже в полночь эти идиоты были натянуты туже колючей проволоки, и было трудно сказать, то ли они боялись нападения, то ли сами нарывались на него.

С другой стороны, каждая живая душа в этом замке была на взводе. Битва во дворе между рыцарями Осени и Мастерами, не говоря уже о зрелищном отъезде Бриар, сделали самый минимум для того, чтобы успокоить нервы королевства. Придворные блуждали словно по битому стеклу, а обитатели замка бросали друг на друга подозрительные взгляды.

И все это не без помощи того жалкого уебка, решительно возглавлявшего мой список смертников. Он проделал превосходную работу, посеяв в умах общественности сомнения о том, кому следует хранить верность. Доброжелательная Осень оказалась не менее восприимчивой, чем любая другая нация, а доверие стало забытой добродетелью. Теперь каждый был потенциальным противником, и Придворный шут Весны — в первую очередь.

Тем больше причин для осторожности в ближайшие тридцать минут. Прежде чем пробраться в покои Бриар, я проверил Нику, чтобы убедиться, что он спит, но обнаружил, что он и Тамбл свернулись калачиком в постели между Пози и Вейл. Дамы быстро взялись нянчиться с моим сыном, одаривая его заслуженным вниманием в попытках отвлечь.

Что же касалось одного конкретного Первого рыцаря, то сейчас была не очередь Эйра нести вахту, и это позволило мне беспрепятственно входить и выходить из покоев Нику без лишних расспросов.

Возбужденные солдаты Лета продолжали стирать лак с деревянного пола; их блестящие плащи, отороченные кожей рептилий, хлопали как паруса, а изогнутые мечи поблескивали в темноте. Они регулярно покидали прилегающую территорию, и для меня так было даже лучше. Я был не в настроении ждать, а уж тем более — в худшем случае — заигрывать с этими ублюдками.

Рыцари протопали за угол. Один взгляд из королевских покоев, всего секунда невнимательности — и этого оказалось достаточно.

Я просочился сквозь их взгляды словно дым и призраком скользнул к входу. Быстро повернув незапертую ручку — какой же этот король, блядь, невежда, — я шагнул в прихожую. Покои встретили меня атмосферой склепа: огромные апартаменты тонули в сажистой тьме и смердели фанатизмом.

Стол Риза был завален бумагами, но красной ленты, которую я ему оставил, там больше не было. Поскольку Лето действовало скорее инстинктивно, нежели логично, я предположил, что он смахнул ее в мусорную корзину, решив, что прислуга обронила ее случайно. Риз смотрел на мир шире и редко придавал значение мелким деталям — таким, например, как сходство между этой лентой и моим браслетом.

Он не уловил связи, и я готов был поставить на это его собственный член.

И просто великолепно. Отсутствие короля означало его постоянство — как в зловонии, так и в привычках. Убедившись, что гостевые покои пусты, я изогнул губы в волчьей усмешке, метнулся из комнаты и выскользнул из фойе за секунду до того, как один из рыцарей вернулся на свой пост у входа.

Один угол, затем другой. Я прислонился плечом к случайной обшитой панелями стене, отчего скрытая панель со скрипом отворилась, и я прошел внутрь. Этот секретный выход требовал ночного зрения — проход был настолько мрачным, что я, блядь, не видел