Крушение идеалов. Книга 1 - Галина Голицына
После коллективного лечения больному явно стало лучше. Бледно-синие губы приобрели нормальный цвет, жар спал, дыхание выровнялось. Элим продолжал спать, и решено было его не трогать.
После обеда Регина зашла его проведать. Тихо стояла у кровати и смотрела. Вдруг поймала себя на том, что ощущает его состояние. Чувствует, что он слаб физически и сломлен морально. Ну, это неудивительно, если наставник сказал правду. Он никому не нужен, ему нигде не рады, у него нет будущего. Точнее, будущее есть у каждого человека, но конкретно у этого оно весьма туманно.
Видимо, юноша почувствовал ее присутствие и открыл глаза. Осмотрелся, потом сфокусировал взгляд на Регине и тихо спросил:
– Я умер?
– Почему так решил?
Подумав, он ответил:
– Я помню, мне было очень плохо. Я даже молил Бога о смерти. А сейчас мне очень хорошо. Ты ангел, да? Ты пришла, чтобы отвести меня к матушке?
Она вздохнула:
– Оставь эти мысли. Ты всё ещё жив. И даже поправляешься. Так что с покойной матушкой встретишься не скоро. Вы с Мелетом побудете здесь до твоего полного выздоровления. Я – Регина, хозяйка здешних земель. Сирота, как и ты. Но у меня хотя бы есть дом. И я рада, что смогла предоставить кров двум путникам.
Он снова закрыл глаза, усваивая информацию.
– Сейчас я позову твоего наставника.
И бесшумно вышла.
Потом она слышала, как ученик и наставник долго о чем-то говорили. Но говорили очень тихо, слов было не разобрать. Да она и не собиралась подслушивать. Рада была, что опасность миновала, что не придется на деревенском кладбище хоронить незнакомого человека.
К вечеру Элим окреп настолько, что даже смог встать. Его усадили в зале у камина, наставник расположился рядом.
Регина стояла у окна и смотрела на улицу. Весну ждали со дня на день, но зима не уступала. Небо продолжало сорить снежными хлопьями, укрывая всё вокруг.
– Нет конца зиме, – задумчиво говорила она, глядя на белое безмолвие. – Хорошо, что нет большого мороза. Ледяная корка погубила бы поля, будущий урожай. А снег – это неплохо. И укроет пашню, и водой напитает. По крайней мере, сможем налог уплатить.
– Какое счастье, что мы нашли у вас приют, – отозвался Мелет. – Даже дождь в чистом поле – испытание нелегкое. Страшно подумать, что было бы с нами в такой снегопад…
– Но теперь вы здесь, и всё хорошо. Ученик ваш выздоравливает.
– Да, хвала Богу, опасность миновала. Скоро мы перестанем вас стеснять.
– Не спешите уезжать. Подождите хотя бы, пока снег сойдет. Разве вам плохо здесь?
– Очень хорошо, госпожа Регина! – заверил учитель. – Но нам нечем отплатить за ваше гостеприимство, за столь любезный приём…
Она подняла брови:
– Кстати! Отец мой собрал библиотеку, я иногда беру что-то почитать, но там нет никакой системы. Вы – человек ученый. Может, согласитесь разобраться с рукописями, навести там порядок? Вот и занятие для вас найдется.
Мелет улыбнулся:
– С большой радостью, добрая госпожа! Сделаю, что смогу!
– Ну вот завтра и приступите. – И обратилась к юноше: – Элим, как твое здоровье? Ты еще очень слаб, мне кажется…
Он качнул головой:
– Вовсе нет. Я чувствую себя превосходно. Сил, конечно, еще мало, но главное – ничего не болит.
Она пристально посмотрела на него – и вновь уловила волну, идущую из глубин его души. Теперь настроение было другое: он был насторожен и даже как бы немного растерян. Регина не могла понять, что его так настораживало. А вот растерянность объяснила себе очень просто: он не знает, как себя вести.
Ободряюще улыбнулась:
– Ни о чем не беспокойся, набирайся сил. Здесь тебе рады, наставник с тобой, так что не о чем печалиться! И я даже счастлива, что вы здесь остались. Мне не так скучно, как обычно бывает зимой.
– Тебе скучно только зимой? А в другое время года?
– Ой, что ты, в другое время скучать некогда! Вот снег сойдет, начнутся весенние работы. От утренней зари до вечерней присесть будет некогда!
– Тебе? – изумился Элим. – Ты же – госпожа. Тебя разве касаются полевые работы?
– Ну конечно! Как же иначе? – удивилась она.
Теперь удивился он:
– А крестьяне на что? Это же их дело!
– Да, ты прав. Это их дело, но и моя забота. Осмотреть угодья; распорядиться, какие земли чем засевать; угадать, когда рассаду высаживать. Тут ведь как: высадишь слишком рано – заморозки побьют; протянешь с высадкой подольше – опоздать можешь. Очень ответственное дело!
– Думаю, что крестьяне лучше понимают в этих вопросах.
– Да по-разному, – вздохнула она. – У каждого – свое мнение. Но подати в конечном итоге сеньор спрашивает с владельца земли, то есть с меня. Потому и решать приходится мне. А еще – подкованы ли кони, исправны ли орудия труда…
– Почему бы вам не взять управляющего? – подал голос Мелет.
– Не могу, – пожала она плечами. – У нас каждая монета на счету. К тому же – работу управляющего я тоже буду вынуждена проверять. Так меня бабушка учила: во все тонкости входи сама. Тогда зачем мне управляющий? Да и не так много у меня земли…
– Ваш сеньор сильно вас притесняет? Или он добрый, хороший? – спросил Элим.
– Не знаю, как ответить. Не притесняет, конечно, но налоги большие требует. Еле-еле справляемся… Но деваться некуда. А хороший он сеньор или нет – я не знаю. Мне не с кем его сравнивать. Уж какой есть… Правда, поговаривают, что нрав у него крутой, трёх жён загубил. Но это не наше дело. Нам главное – подати вовремя выплатить.
– Мне кажется, для хозяйки поместья ты живешь довольно скромно. Даже не похожа на госпожу…
– Элим! – ужаснулся наставник. – Нельзя так говорить!
Регина лишь улыбнулась:
– Может, и не похожа. Но мне это и не надо. Мои люди и так знают, кто я. Для этого мне не надо кутаться в драгоценные меха, украшать себя золотом и жемчугами. Мы с трудом набираем сумму, которую от нас требует сеньор. Если я буду вытрясать из моих людей последние деньги для своих нарядов, они просто начнут умирать с голоду. Наоборот, я стараюсь оставить им побольше. У них семьи большие, детишки малые. Я даже зимой распоряжаюсь резать скот из своего личного стада. Так и бабушка всегда делала.