Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже - Рина Сивая

— Должен признать, — сказал он, — в ярости вы производите даже более сильное впечатление, чем в постели.

Я задохнулась.

— В постели?!

— Ну да. Мы ведь только что очень убедительно изображали...

— Замолчи!!!

Я швырнула в него еще один сгусток силы. Он увернулся, правда, с заметным трудом: заклинание разнесло край комода в щепки.

— Вы ужасно вспыльчивы, незнакомка.

— А ты ужасно живучий!

— Пока что.

— Ты меня скомпрометировал!

— О, боюсь, для настоящего компромата нам бы потребовалось немного больше времени, — заметил он с такой наплевательской серьезностью, что мне захотелось убивать уже методично.

— Да как ты смеешь?!

— Смею, — согласился он. — Но, если вас это утешит, я готов взять ответственность.

— Что?!

— За вашу честь, разумеется.

Я уставилась на него так, будто всерьез прикидывала, не поднять ли из ближайшего кладбища кого-нибудь особенно тяжелого и не уронить ли сверху.

— Ты вломился ко мне в комнату, заткнул мне рот, поцеловал меня без спроса, а теперь еще и издеваешься?!

— Я не издеваюсь, — возразил он неожиданно мягче. — Я просто пытаюсь сделать так, чтобы вы не убили меня раньше, чем я успею извиниться.

— Не выйдет!

— Я заметил.

Он поднялся на ноги.

Очень зря. Потому что стоять мне стало как-то легче, когда цель была на одном уровне с моими глазами.

— Значит так, — процедила я, выставляя вперед ладонь. — Или ты сейчас же исчезаешь, или я проверю, можно ли сломать человеку все кости, не прибегая к помощи лопаты.

— Вы говорите очень красивые вещи.

— Это была угроза.

— Я и говорю: красивые.

Я сделала шаг вперед, и магия, послушно стянувшись вокруг меня, зашевелилась в воздухе холодными нитями. Он это почувствовал: улыбка у нахала не пропала, но стала осторожнее.

Я сделала еще шаг.

Потом еще.

Он попятился.

— Наконец-то, — прошипела я. — Дошло?

— До чего именно? Что вы опасны? Это я понял еще тогда, когда вы встретили меня боевым заклинанием.

— И все равно полез!

— Знаете, — заметил он, отходя к окну, — в ту секунду у меня был довольно ограниченный выбор.

— А сейчас он у тебя еще меньше!

Я теснила его не только магией. Я шла следом, босиком, злая, взъерошенная и, кажется, до крайности не похожая на женщину, которую следовало целовать без разрешения. Скорее уж на ту, которую стоило обходить стороной и издалека почтительно кланяться.

Незнакомец, однако, смотрел на меня так, будто этот вариант даже не рассматривал.

— Вы, кстати, невероятно хороши, — сообщил он, отступая еще на шаг. — Особенно с этим безумным взглядом и растрепанными волосами.

— Ты еще смеешь обсуждать мой вид?!

— Я им восхищаюсь.

— Мою честь ты уже опорочил, теперь еще и по внешности прошелся!

— Я не прошелся, я оценил, — возразил он. — Это разные вещи.

— Мне все равно!

— А зря. У вас очень выразительное лицо.

— Сейчас на нем будет очень выразительное убийство!

Наглец уже почти уперся в подоконник. Ночной ветер трепал занавеску у него за спиной, а я, честно говоря, испытывала редкое душевное удовлетворение. Загнанный в угол самодовольный красавец выглядел именно так, как и должен был: настороженным, немного потрепанным и все еще невыносимо обаятельным.

К сожалению.

— Итак, — сказал он, приподнимая ладони, — допустим, я признаю, что действовал поспешно.

— Допустим?!

— Хорошо. Неслыханно дерзко, возмутительно и, вероятно, преступно.

— Вероятно?

— Я стараюсь быть точным даже в трудных обстоятельствах.

Я сжала пальцы, и воздух вокруг него загудел.

— Последний шанс.

— Уйти?

— Выпасть!

Он оглянулся на окно.

Потом снова на меня.

И вдруг, к моему величайшему раздражению, усмехнулся. Не нахально, не победно – почти весело. Как человек, которому не понравилось происходящее, но который все равно намерен сохранить о нем приятные воспоминания.

— Должен сказать, незнакомка, вы умеете оставить после себя впечатление.

— Убирайся!

— С удовольствием бы ушел через дверь, но вы, кажется, склоняетесь к более зрелищному варианту.

— Именно.

Он поставил одну ногу на подоконник.

— Тогда хотя бы скажите, как вас зовут. Неловко будет вспоминать эту ночь и не знать имени женщины, которая чуть не отправила меня к праотцам.

— Неловко тебе будет, когда долетишь!

— Значит, не скажете?

— Нет.

— Жаль. Мне кажется, вам бы подошло что-нибудь прекрасное и очень опасное.

— А тебе подойдет полет!

Я не дала ему договорить.

Магия толкнула его в грудь, а я, вложив в этот жест все накопившееся за ночь бешенство, добавила еще и руками.

Мой нежеланный гость вылетел в окно.

На один сладкий, восхитительный миг я правда решила, что справедливость в мире существовала, и перегнулась через подоконник.

Увы: этот невыносимый человек, вместо того чтобы сломать шею о мостовую, мягко спружинил на каком-то выступе, ухватился за декоративную решетку, перемахнул вниз с ловкостью уличного кота и, обернувшись, еще успел поднять ко мне лицо.

В темноте блеснула белозубая усмешка.

— Пока, незнакомка! — тихо бросил он.

— Пока, незнакомец! — рявкнула я в ответ. — И чтоб тебя демоны сожрали!

Он рассмеялся – легко, почти беззвучно. Отвесил мне какой-то совершенно издевательский полупоклон прямо с узкого карниза, спрыгнул вниз и растворился в ночи так быстро, будто и впрямь состоял не из плоти и крови, а из нахальства, лунного света и дурных решений.

Я еще несколько секунд смотрела в темноту, сжимая пальцами подоконник так, что дерево жалобно скрипело.

Потом захлопнула окно, повернула задвижку, для надежности повесила все охранные заклинания, которые знала, после чего проверила еще и дверь.

И только затем медленно села на край кровати, пытаясь понять, что именно сейчас произошло и почему у меня до сих пор горели губы так, будто на них оставили клеймо.

— Идиот, — сообщила я в пустую комнату.

Комната, к сожалению, была со мной согласна.

На полу валялся опрокинутый стул. На комоде красовалась вмятина. Простыня сбилась в узел. Рядом на полу валялись остатки мужского камзола. А я сама выглядела так, словно пережила одновременно покушение, скандал и очень сомнительное романтическое приключение.

Что, в сущности, было недалеко от истины.

Я прижала пальцы к губам и тут же зло отдернула руку.

Нет.