Принц Мечей - Элис Кова

— Ко мне в кабинет, — объявляет он. — Для оформления.

Двое стражников Халазара идут впереди. Коридоры заволочены дымом факелов и пропитаны въевшейся грязью. Я пробыла на свободе достаточно долго, чтобы вновь остро ощутить вонь, сгустившуюся в воздухе. Подумать только: ведь раньше мой нос настолько привык к ней, что я даже не замечала её.

Равин шагает впереди меня, бок о бок с Главстоунoм, лениво держа мой поводок. Двое Стеллисов замыкают шествие. Никто не роняет ни слова.

Мы подходим к грубой, потёртой двери, которая так исполински высится в моих самых жутких кошмарах. Главстоун отпирает её ключом с кольца на поясе.

— Ждите здесь, — приказывает Равин Стеллисам перед тем, как мы входим. Они занимают позиции в коридоре напротив двери, и та захлопывается за Главстоуном, Равином и мной. Когда мы остаёмся втроём, Равин продолжаeт: — Её нужно немедленно отправить в подземелья и не извлекать оттуда ни под каким видом. Посадите её на третий уровень, в четвёртую камеру.

— В подземелья? — Главстоун переводит взгляд с меня на принца. — Разве вы привели её не для того, чтобы я её убил?

Сюрприз, — сухо думаю я. И едва не произношу это вслух.

— Мы не станем её убивать, — произносит Равин.

— Ваше высочество…

Равин поднимает руку, заставляя его умолкнуть.

— Во всяком случае, пока.

— Почему? — зловещая тень залегает на лице Главстоуна. Он вне себя от ярости из-за того, что я всё ещё дышу, и мне это до безумия нравится.

— Живой она представляет для нас ценность. Мы умеем извлекать информацию и выгоду из своих инструментов. Вы сами доказали мне это, когда она была здесь в прошлый раз. — Равин говорит настолько спокойно, словно планирует очередной светский приём.

— Есть и другие «инструменты», которые мы можем использовать. — Слова Главстоуна приобретают жуткую, затаённую тишину. Он ищет обходной путь. Интересно, Равин правда этого не замечает?

— Её Карта Старшего Аркана особенно полезна, хоть и непредсказуема. Мы можем заставить её создавать карты для нас, как вы уже заставляли делать это раньше. Если откажется — ломайте её, пока не подчинится. — Равин пожимает плечами. — И в конце концов, с её помощью можно выманить моего брата. Кажется, он… искренне к ней привязан.

Упоминание Каэлиса мгновенно переносит меня назад, в коридор Академии Аркан, где я несколько часов назад искала Сайласа. Каэлис там, едва видимый в полосе лунного света. Его губы на моих губах. Поцелуй со вкусом прощания.

Второй принц не придёт за мной. Не после того, как я разоблачила себя на Пиру Кубков. Для него это слишком рискованно. Боль в груди от этой мысли жжёт сильнее, чем любые остаточные последствия избиения Равина.

— Есть и другие способы добраться до вашего брата.

— Это решать мне. — В тоне Равина проскальзывает предостережение. — Если мы убьём её, её сила мгновенно перейдёт к кому-то другому. Сила Колеса Фортуны — это не та переменная, которую мы можем выпустить в мир. Она может быть использована против нас.

— Разве Верховный Жрец не может найти других Носителей?

— Он чувствует их лишь смутно, пока не встанет прямо перед ними. А как мы знаем по прошлому разу, её сила особенно выскользающая. — Равин бросает на меня настороженный взгляд. — Лучше держать её под замком. Пока что. Мой брат знает о подземельях?

— Нет. Я позаботился о том, чтобы те, кто знает, были связаны клятвой верности мне… либо мертвы, когда перестали быть полезными, — говорит Главстоун.

Говорила ли я когда-нибудь Каэлису о подземельях? Я изо всех сил пытаюсь вспомнить. Каждый разговор с ним прокручивается в моей голове в слишком ярких деталях. Он упоминал, что сбросит меня в самую глубокую яму Халазара. Я думала, он имел в виду подземелья… Но он никогда не называл их прямо.

Липкий страх вырастает внутри — куда более иррациональный, чем любой другой. Каэлис не будет знать, где я. Даже если я давным-давно вычеркнула мысль о нашей новой встрече. Даже если разум твердил, что он никогда за мной не придёт.

Часть меня всё ещё верила, что придёт.

Крошечный, ничтожный уголок моего разума, существование которого я предпочитала отрицать, представлял, как он перевернёт весь мир, чтобы найти меня — ведь только он на это способен. Ты одна, Клара. Чем быстрее я это приму, тем проще всё будет.

— Отлично. Позаботьтесь о том, чтобы всё так и оставалось. Если появится хоть малейший повод сомневаться — докладывайте лично мне.

— Как и всегда. — Главстоун склоняет голову.

Равин кладёт руку на плечо Главстоуна.

— Вы были верным и преданным слугой. Корона этого не забудет.

— Благодарю вас, ваше высочество.

— А теперь отправляйте её в подземелье. Мне нужно навести порядок в моём городе. — Равин разворачивается и широким шагом выходит из кабинета.

— Понял. — Главстоун смотрит вслед Равину с леденящей упрямостью. Никто из нас не шевелится, пока дверь не закрывается, а эхо шагов принца и лязг лат Стеллисов не затихают в глубине коридора.

— Ты ведь всегда был ручной собачонкой Равина, не так ли? — я подаю голос первой. У этих двоих явно давно наладилась связь. Не могу поверить, что не догадалась раньше: у Равина был свой крысиный агент внутри Халазара — двойной шпион. У него был шпион в Академии Аркан; с чего бы ему останавливаться на этом?

Я едва успеваю договорить, как кулак директора с силой впечатывается мне в живот, выбивая весь воздух из лёгких. Я сгибаюсь пополам. Моё тело всё ещё в синяках после побоев Равина, и мучительная боль накрывает мгновенно.

Прежде чем я успеваю распрямиться, Главстоун бьёт меня коленом снизу в подбородок. Руки связаны, ноги превращаются в кисель — я тяжело рушусь на пол.

Он нависает надо мной. В его глазах горит тот самый огонёк, что и во все прошлые разы, когда он пытал меня, — только теперь он ярче, чем когда-либо. Он собирается насладиться этим в полной мере.

— Нет, — Главстоун курсором рвёт меня вверх за корсет. — Ты не отключишься. Я ещё не закончил с тобой.

Его хватка и карта, возникшая над его плечом, напоминают мне о том, что всё ещё спрятано в моём корсете: тонкая золотая карта. Она прочна, как сталь. С её помощью можно призвать Мир — или, пока она у меня, помешать кому-то другому сделать это.

Главстоун ничего не подозревает, когда разжимает пальцы.

Я сжимаюсь, готовясь к увечьям, которые принесёт его магия, но с шоком чувствую, как моя кожа начинает затягиваться. Я слишком хорошо знаю жизнь, чтобы принять это за милосердие.

В его взгляде