Твой яд - Диана Валеса

«Сам виноват» Знаю...

И от этого мне становится ещё хуже. Что я наделал... Обидел, причинил вред. «Она нас не простит»

Дождь усиливается. Капли барабанят по крыше с такой силой, что, кажется, вот-вот пробьют металл. Карина отворачивается к окну. Её лицо бледное и осунувшееся, с тёмными кругами под глазами и кровавой дорожкой, засохшей под носом. Я вижу, как её плечи вздрагивают.

А мне больно...

Зверь внутри молчит, и я знаю, что он смотрит на неё, чувствует слёзы. И ему так же больно, как мне. Может быть, даже больше. Потому что он, в отличие от меня, с самого начала знал, что она для нас значит. И он предупреждал. А я не слушал.

Меня трясёт от злости, ненависти и чего-то такого странного и дикого. Его едкий запах заполонил лёгкие так, будто навсегда там отпечатался. Не помню, отчего так сильно он усилился. Из-за того, что метка появилась? Или из-за того, что мы сделали? Или из-за того, что теперь это навсегда соединило меня с ним?.. Я не знаю. Только чувствую, как этот запах проникает в каждую клетку, въедается в волосы и в кожу, будто становится частью меня.

Не могу смотреть и существовать в одном пространстве с этим мерзавцем. Хочу растерзать его, разорвать на части. Чувство очень сильное и даже на секунду оно меня пугает. Не помню, чтобы когда-то я испытывала настолько сильную жажду крови. Мои пальцы сами собой сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони, оставляя полумесяцы кровавых следов. Метка ужасно пульсирует и горит, чем выводит меня из себя. А этот мерзкий, конченный ублюдок молчит, поглядывая на меня через зеркало заднего вида. И в его глазах нет той злости, что была пару минут, тут совсем другое. Будто бы сожаление или даже растерянность. Боль. Какая к чёрту боль?

Ему больно? Ему? После того, что он сделал? И теперь смотрит на меня так, будто это я должна его жалеть? Я отворачиваюсь к окну, потому что не могу больше видеть его лицо. Но даже так я чувствую его взгляд. А я и сама хороша! Отдалась ему с такой лёгкостью, стонала под ним и выгибалась навстречу. Какой кошмар. Мне мерзко от самой себя. Облизываю губу, на кончике языка сразу появляется солоноватый вкус крови. Замечаю, что мы въезжаем на улицу, где находится дом Давида. Домой, значит, везёт меня. Не хочу, чтобы меня сейчас кто-то видел в его рубашке, с кровью из носа и этим безумием в глазах. Нет. Только не это. Не смогу объяснить, что произошло, поэтому мне нужно как можно скорее уехать отсюда. Собрать вещи и поехать в квартиру. Я не останусь с этим мерзавцем в одном доме.

Как только машина Ашера останавливается, я сразу дёргаю за ручку двери, судорожно пытаясь выбраться из салона автомобиля парня, которого ненавижу всем сердцем. Дверь не открывается. Заблокировано. Конечно, он не мог просто отпустить меня. Ему нужно ещё что-то сказать. Или сделать. Я дёргаю снова, сильнее, чувствуя, как внутри закипает новая волна ярости.

— Карина, — шумно выдыхает Ашер. Его голос звучит как-то странно. звучит устало. Или сломлено. Мне плевать.

Открой немедленно, — шиплю, испытывая дикое желание кинуться на него и расцарапать его рожу. Нам надо поговорить, — начинает он, поворачиваясь ко мне. В салоне темно, но я вижу его лицо. Его жёлтые глаза смотрят на меня.

Открой дверь, Ашер, — шипение переходит на какое-то странное рычание, что я даже сама на мгновение пугаюсь. Что это за нотки в голосе появились?.. Этот звук низкий, гортанный, совсем не похожий на мой обычный голос. Он пугает меня.

Чёрт...

шумно выдыхает и нажимает на кнопку. Замки щёлкают, и я тут же распахиваю дверь, вылетая наружу, даже не оглядываясь.

Ноги сами несут к дому. Переступаю порог, слышу мамин голос из гостиной, но не останавливаюсь. — Карина, что случилось...

Не могу. Если я сейчас остановлюсь, я, кажется, разрыдаюсь прямо здесь на пороге перед всеми. А я не хочу! Не отвечаю. Просто бегу наверх, перепрыгивая через ступеньки, хватаясь за перила, чтобы не упасть. Ноги дрожат, колени подкашиваются, но я заставляю себя двигаться. Рубашка Ашера, которую я натянула на себя в машине, болтается на мне как мешок, подол испачкан кровью. Я прижимаю к лицу руку, чувствуя, что из носа всё ещё сочится тонкая струйка.

Поднимаюсь на второй этаж, и в тот же миг спиной ощущаю его. Он идёт за мной. Не слышу шагов, но я чувствую кожей, затылком, каждой клеточкой тела, которая вдруг стала невероятно чувствительной. Его запах преследует повсюду.

Добегаю до своей комнаты, толкаю дверь и влетаю внутрь. Руки дрожат так сильно, что я едва справляюсь с задвижкой, но всё же запираюсь. На мгновение прижимаюсь лбом к прохладному дереву, пытаясь отдышаться. Грудная клетка ходит ходуном. Но медлить нельзя.

Бросаюсь в ванную. Сначала надо снять с себя рубашку. Пальцы путаются в пуговицах, я дёргаю ткань, почти срывая её, лишь бы быстрее избавиться от этой тряпки, которая пахнет им. Рубашка падает на пол, и я наступаю на неё ногой.

Натягиваю первую попавшуюся футболку, которая попадается под руку. Включаю ледяную воду на полную. Я не смотрю в зеркало, потому что чувствую, что увижу там что-то, что меня явно испугает. Или то, что я не готова увидеть.

Наклоняюсь над раковиной, подставляю лицо под струю, и холод обжигает кожу. Вода стекает по щекам, смешиваясь со слезами, которые я даже не заметила, когда начали течь. Внутри всё кипит. Не просто злость, нет. Что-то большее, что-то, чему я не могу найти названия. Оно разрывает меня изнутри. Я не понимаю, отчего чувства так обострились. Почему я чувствую этого мерзавца даже сквозь стены. Поднимаю голову. И замираю.

В зеркале на меня смотрит совершенно незнакомое лицо. Мои глаза горят. В зелёных радужках, которые я знала всю свою жизнь, сейчас летают жёлтые искры.

Они кружатся и вспыхивают, гаснут, будто внутри меня дикий огонь. Я смотрю на них, не в силах отвести взгляд, и из моего горла рвётся хрип.

Что со мной?

В этот момент в дверном проёме появляется Ашер. Я не слышала, как открылась дверь, но вот он стоит на пороге. Все такой