Твой яд - Диана Валеса

У Карины в геноме присутствует ДНК хищника, — повторяет врач. — Она была неактивна с рождения, но под воздействием определённых факторов начала пробуждаться. Я смотрю на него. ДНК хищника? У меня? Я же человек. Всегда была человеком. Моя мама человек. Мой отец...

— ДНК хищника может передаваться через поколения, — объясняет врач. — Или проявляться в результате мутации. В данном случае мы предполагаем, что это наследственный фактор. Возможно, в роду Карины были хищники. Или… — OH замолкает, смотрит на меня. — Или пробуждение было спровоцировано внешним воздействием Я чувствую, как кровь отливает от лица.

Контакт с истинной парой может стать триггером для пробуждения ДНК хищника у носителя, — подтверждает он. — Даже если до этого ген был неактивен.

Что это значит? переспрашивает мама недоумённо

У Карины проявилась метка истинности, принадлежащая обладателю хищника. Что?.. Кто?.. она поворачивает лицо в мою сторону. — Он?..

Я только киваю и отвожу взгляд.

— И что теперь? — спрашиваю я. — Что со мной будет?

Врач вздыхает, поправляет очки.

В вашем случае... - он делает паузу, подбирая слова.

— Ваше тело

сопротивляется этому процессу. Оно не принимает изменения, которые в нём происходят. Это вызывает те симптомы, которые мы наблюдали, головные боли, усталость, носовые кровотечения. Ваш организм буквально борется с тем, что в нём пробуждается.

Борется? — переспрашиваю я.

Да. ДНК хищника пытается активироваться, изменить ваше тело, ваши органы чувств, вашу физиологию. Но ваша человеческая природа сопротивляется. Эта внутренняя борьба истощает вас и вызывает стресс, который и проявляется в виде физических симптомов.

Я смотрю на свои руки. Они дрожат. Я не знаю, что чувствовать. Страх? Облегчение от того, что это не опухоль? Или ужас от того, что во мне просыпается что-то чужое? Я стану такой же больной, как Ашер?.. — Что будет с ней? — спрашивает мама.

Врач смотрит на нас обоих, и в его взгляде я вижу жалость.

Процесс может пойти по одному из двух сценариев. Первый — пробуждение завершится, и Карина станет полноценным хищником. Но это маловероятно, учитывая интенсивность сопротивления её организма. Второй — пробуждение остановится на промежуточной стадии.

— На промежуточной? — я хмурюсь.

Что это значит?

Это значит, что некоторые изменения произойдут, но не все. ДНК хищника не сможет полностью трансформировать ваш организм. Вы останетесь человеком. Но некоторые…. особенности… у вас появятся. Он замолкает, и я жду. Сердце колотится где-то в горле.

Ваше обоняние может стать острее. Вы сможете различать запахи, которые раньше не чувствовали. Возможно, улучшится слух. Ночное зрение. Но это не будет на уровне полноценного хищника. Скорее, чуть выше человеческих возможностей.

И, — он смотрит на меня внимательно, — ваши глаза. Они уже начали меняться. Этот процесс может остановиться, и тогда у вас останется... специфический признак. Радужка будет иногда мерцать жёлтым, но не сильно. Особенно в моменты сильных эмоЦий Я останусь человеком? — переспрашиваю я. — То есть я не стану... как они?.. Нет, — качает головой врач.

— Полноценной трансформации не произойдёт,

скорее всего. Вы не обретёте физической силы хищника, не сможете ускорять регенерацию, не будете чувствовать запахи на расстоянии. По сути, вы останетесь человеком. С небольшой аномалией. — А метка? — вырывается у меня. — Она останется?

Врач кивает.

Метка истинности — это не физиологический процесс. Это связь. Она не зависит от того, пробудится ДНК хищника или нет. Если она уже проявилась, она останется с вами навсегда. Я закрываю глаза. Метка останется навсегда. Это клеймо на моём теле, которое напоминает, что я принадлежу ему. Сжимаю кулаки. Ненависть закипает где-то в груди. Грёбаный Ашер Коэн. Мало ему того, что он сделал со мной. Мало того, что он ворвался в мою жизнь, перевернул её, напугал до чёртиков. Теперь ещё и это. Метка на моём теле, которая навсегда свяжет меня с ним.

Карина, — голос врача возвращает меня в реальность. — Процесс пробуждения ДНК хищника может занять от нескольких месяцев до нескольких лет. Всё это время у вас могут сохраняться симптомы. Я рекомендую вам регулярно наблюдаться у специалиста, чтобы контролировать процесс. У специалиста? — переспрашивает мама. — Вы говорили о научном центре... Да, — кивает врач. — Мы уже связались с ними. Они готовы принять Карину для дальнейшего наблюдения. Это лучшее, что мы можем сделать сейчас, контролировать процесс, чтобы избежать осложнений. Ей придётся лежать там? — голос мамы становится сиплым.

Нет, но проходить обследования каждые три месяца. Всё будет зависеть от состояния. Я слушаю их разговор, но слова проходят мимо. Мои мысли возвращаются к одному и тому же. К нему. К Ашеру... — Ненавижу его, — вырывается у меня, и я даже не понимаю, что сказала это вслух, пока не вижу, как мама и врач замолкают и смотрят на меня.

Мама берёт мою руку и гладит её.

— Тебе нужно отдохнуть. О переезде не переживай, я всё устрою.

Закрываю глаза, поудобнее откидываясь на подушки. Пытаюсь переварить всё, что узнала. Особенно то, что мой организм сопротивляется и я буду продолжать страдать от этого... А ещё метка Ашера Коэна, будто насмехаясь надо мной, начинает неистово чесаться..

Ничего. Я скоро перееду, и этот мерзавец больше не посмеет ко мне подойти. Плевала я на то, что мы истинная пара.

Меня оставляют на ночь в клинике, потому что давление продолжает быть высоким и есть риск нового кровотечения из носа. Стерильные белые стены, которые должны были бы внушать спокойствие, наоборот, давят на меня, подчёркивая весь тот хаос, что творится у меня внутри. Кажется, стоит мне только закрыть глаза, как перед ними снова встанет его лицо, искажённое яростью, или то испуганное выражение, когда он смотрел на метку на моём бедре. Давление пульсирует в висках, напоминая о внутренней борьбе, что идёт в моём теле. Я ненавижу эту боль, но больше всего на свете я ненавижу то, что даже здесь, вдали от него, чувствую его запах на своей коже, въевшийся, кажется, в самые клетки.

Мама вскоре уходит, обещает, что утром заберёт меня и сразу отвезёт в нашу квартиру. Я смотрю на её осунувшееся лицо и на тени под глазами, и мне хочется разрыдаться от собственного бессилия. Она так верила, что переезд к Давиду станет началом новой, счастливой жизни, а в итоге я лежу в больнице с пробуждающимся геном хищника и меткой истинной пары, которая принадлежит чудовищу. Вижу, что мама чувствует вину передо мной. Но ведь не виновата. Она уходит,