Пленница лорда Дракона. Мама поневоле (СИ) - Екатерина Борисова

Ардор мрачнеет.

— В тот день из императорской тюрьмы особого режима сбежал Киллиан.

Почему-то я был уверен, он убежит из страны, затаится, спрячется. Чтобы нанести удар тогда, когда я уже забуду о нём. Но я просчитался. Пока я объезжал заставы и пропускные приграничные пункты вместе с императорской полицией, Киллиан нашёл Клариссу.

Его тяга к ней была слишком сильной, чтобы он мог думать о чём-то другом. А увидев в её руках и почувствовав мою дочь, он обезумел полностью. Эти смерти навсегда останутся на моей совести.

Я не смог защитить их. Я не смог защитить тебя, Кларисса...

Я возвращаюсь в свои покои на ватных ногах. Разговор с лордом Рейденом выжал из меня все силы.

Судорожно сжимаю у ворота разорванную ткань платья. Голова идёт кругом, а мысли мечутся в голове.

Ария — дочь Ардора. А Кларисса его жена!

Захлопнув за собой тяжёлую дверь в свои покои, судорожно закатываю рукав. До боли и рези в глазах всматриваюсь в ужасающий шрам на предплечье. И в какой-то момент мне кажется, что под грубыми ярко-красными рубцами я вижу золотые тончайшие нити, что складываются в замысловатый узор.

— Мисс Кларисса, мы подготовили для вас... — в комнату заходит горничная. Но увидев на мне разорванное платье, осекается. — Мисс...

Она бледнеет и собирается выбежать из комнаты. Наверное, чтобы сообщить Ардору.

Но я успеваю схватить за руку.

— Всё хорошо, — произношу уверенно и спокойно, хотя внутри всё дрожит от напряжения. — Это я сама.

Она щурится, недоверчиво косится на драный ворот, но всё-таки кивает в знак того, что приняла моё объяснение.

— Скажи, — требую я. — Что ты знаешь об истинности драконов.

— Об истинности? — с благоговейным трепетом переспрашивает она. — Это высшее благословение для любого дракона. Истинная — это идеальная пара. Не просто женщина, а часть души.

Всё это она говорит без запинки, словно с детства заучила каждое слово.

— Истинная дракона должна быть драконом?

— Нет, любая женщина может ей стать.

— А как?

— Никто не знает. Это решают боги. Говорят, что только они связывают души. В легендах говорится, что достойным героям, после гибели их истинной пары, боги через много лет даровали новую истинную.

— Даже так?

— Это легенды, мисс, — служанка кланяется.

— Как проявляется истинность?

— Ну как же? — она округляет глаза так, словно я спросила у неё ужасную глупость. — Меткой истинности.

— Что?

Служанка порывисто подходит ко мне. Подхватывает мою руку и указательным пальцем проводит по рубцам.

— Вот здесь, прямо на предплечье под кожей вспыхивает золотом знак драконьего рода.

От её слов мне становится дурно.

Выдёргиваю руку и отступаю на шаг.

— Простите, мисс, — служанка склоняет голову. — Я не подумала, что вам может быть больно. Я не хотела...

— Идите, — киваю ей на дверь.

— Но мисс, вас ждут...

— Идите. Неважно, где меня ждут. Я устала и не спущусь.

Служанка от испуга зажимает рот ладонью, но из комнаты исчезает.

А я...

Подбираю длинную юбку и подхожу в смежную комнату к детской кроватке.

Моя малышка Ария спит безмятежным сном.

Кормилица уже накормила её, а горничные уложили малышку спать.

Наклоняюсь ниже и касаюсь кончиками пальцев её тёмных волосиков.

От лёгкого прикосновения по коже ползут колючие мурашки, а сердце в груди сжимается от тоски и неизбывной нежности.

Она моя.

Моя дочь! Неважно, что говорит Ардор.

Я чувствую, что Ария — часть меня.

Замираю, глядя на мирно спящую малышку. Раскинув крохотные ручки, Ария тихо сопит, уткнувшись носиком в мягкое одеяльце.

Через несколько минут я осторожно опускаюсь прямо на пол и всматриваюсь в каждую чёрточку её лица.

Пытаюсь просунуть через толстые прутья руку, чтобы коснуться её ладошки, и снова смотрю на свой шрам.

Ритуал. Киллиан. Ардор.

Истинность и навязчивая идея.

Бедная Кларисса, во что ты влезла?

Моя голова разрывается от боли.

Слишком много переживаний.

Слишком много информации.

Ардор. Кларисса. Киллиан. Ария.

Столько вопросов.

Истинность. Метка. Видела ли я её или мне это показалось? И чья это метка? Настоящей Клариссы? Или моя?

Я прикрываю глаза лишь на секунду, а проваливаюсь в липкий серый сон на несколько часов.

Но хуже всего, что этот сон не приносит мне ни сил, ни бодрости.

Я вздрагиваю от странного шороха.

Тело затекло в неудобной позе.

За окнами замка сгустились сумерки.

Малышка Ария словно чувствует сквозь сон мою тревогу, начинает хныкать и метаться в кроватке.

— Тише, любовь моя... — я убаюкиваю дочку, покачивая кроватку, ласково целую её в тёплую макушку и неожиданно чувствую ледяной сквозняк, что касается моей щеки и плеча.

Как странно...

Тихий, едва различимый звук за спиной заставляет меня резко развернуться.

Пульс моментально подскакивает до сотни. Я замираю на месте, не в силах пошевелиться или закричать.

Прямо на моих глазах тяжёлая дубовая панель старого платяного шкафа, соединённая с каменной кладкой стены, начинает медленно, со скрежетом сдвигаться в сторону. Из открывшегося чёрного провала тайного хода веет леденящей сыростью, гнилью и… едва уловимым, до боли знакомым запахом гари.

Сердце обрывается и падает куда-то вниз. Накативший ужас сковывает моё тело.

Из непроглядной тьмы потайного прохода бесшумно, словно призрак, выступает сгорбленная фигура в тёмном плаще. Глубокий капюшон скрывает мужское лицо, но я и так знаю, кто это...

Мой самый страшный сон!

— Моя... — произносит это чудовище.

Капюшон спадает с его головы.

На обезображенном шрамами лице вспыхивает злой испепеляющий взгляд.

Сумасшедший, светящийся лихорадочным ядовито-жёлтым огнём из-под нависших густых бровей.

В этом изуродованном, давно немытом мужчине почти невозможно узнать молодого красавчика, каким он был ещё недавно.

Кожа на лице некрасиво стянута страшными, бугристыми рубцами.

Одна рука неестественно прижата к туловищу. На спине вырос горб.

Но это он.

Киллиан.

Бастард лорда Рейдена-старшего.

Обезумевший